Рай — Техас! - Сьюзен Филлипс

— В таком случае, я хочу, чтобы ты оставил ее в покое. Сойер посмотрел на него с нескрываемой враждебностью:

— Надеюсь, ты понял, Дэнтон, что я тут разливался соловьем совсем не потому, что страдаю припадками мазохизма. Ты у меня в печенках сидишь, самовлюбленный, эгоистичный мальчишка! Я молил Бога, чтобы ты оказался похожим на своего отца не только внешне. Я был честен с тобой, чтобы ты понял, как мне тяжело без нее и что твоя мать тоже страдает от одиночества. Но нам не бывать вместе без твоей поддержки.

— Этому действительно не бывать!

Сойер побледнел, но голос его звучал твердо:

— Все, чего я хочу, это выйти на ровное игровое поле, Дэнтон. Я хочу, чтобы ты дал мне шанс.

— Ты хочешь моего благословения?

— Ты единственный, кто может снять с нее грех.

— Тогда все для тебя обстоит плохо, потому что я не собираюсь этого делать. — Он ткнул Сойера пальцем в грудь. — Предупреждаю тебя, Уэй. Оставь мою мать в покое. Иначе ты об этом пожалеешь!

Сопровождаемый тяжелым немигающим взглядом Сойера, Бобби Том повернулся на каблуках и вышел в холл, содрогаясь от ярости. Ему пришлось остановиться на верхней площадке лестницы, чтобы отдышаться и прийти в себя. Он был уверен в своей правоте. Сойер обманом завлек в свои сети его мать, и ему, как хорошему сыну, следует постараться уберечь ее от новых неприятностей.

Один из бывших товарищей по команде окликнул его, и Бобби Том тут же замешался в толпу мужчин, собрав шихся вокруг бара. Он переходил от одной группы гостей к другой, похлопывая чьи-то плечи и отпуская веселые шутки, будто у него не было других забот в этом мире; но, приветствуя старых друзей, он постоянно косился на дверь, отыскивая взглядом Грейси. Только она могла утешить его сейчас, после тяжелой стычки. Где ее носит? Он едва подавил в себе безумный порыв выбежать на автостоянку.

Краем глаза он увидел, что его враг как ни в чем не бывало беседует с Лютером Бейнзом, а чуть позже заметил и свою мать. Она стояла в противоположном конце зала, окруженная партнершами по бриджу, и выглядела совсем неплохо. Он подумал, что после съемок, пожалуй, ему придется поехать с ней в круиз, о котором она очень давно мечтала. Он мог себе представить, что это за скука — торчать месяц или два в замкнутом пространстве, но ему нравилось общество матери, а ей сейчас надо хорошенько проветриться. Конечно же, он прихватит с собой и Грейси, и они втроем великолепно проведут время. Чем больше он об этом думал, тем больше его прельщала эта идея, и он даже почувствовал-, что его настроение улучшается.

Оно резко упало, когда он увидел, куда смотрит Сузи. Ее глаза наполнились грустью, смешанной с такой острой тоской, что Бобби Том невольно поежился. Уэй обернулся, почувствовав ее взгляд, и тут же забыл о своем собеседнике. Лицо его словно смягчилось и озарилось чувством, которое не было подвластно ни суду Бобби Тома, ни кого-либо иного из смертных.

Бежали секунды. Ни Уэй, ни Сузи не двигались со своих мест. Потом они разом отвернулись друг от друга, словно достигли им одним ведомого предела боли.

Глава 22

Грейси коротко вздохнула и храбро переступила через порог ресторанчика гольф-клуба. Вечерний коктейль был в разгаре. Когда прекрасно сложенные мужчины и ослепительные красавицы окружили ее, она на мгновение почувствовала себя так, будто опять окунулась в ночь первой своей встречи с Бобби Томом. Хотя здесь не имелось горячей купальни, набитой русалками, она узнала в лицо некоторых его друзей, и атмосфера, царившая в зале, была почти такой же праздничной, как и тогда.

Темно-синий костюм, мешковато сидевший на ней, усугублял это ощущение. Правда, теперь он казался ей не строгим и деловым, а весьма безвкусным. — Она также надела свои старые черные туфли, отмыла лицо от косметики и закрепила волосы парой простых заколок. В любом случае сегодня вечером она просто не в состоянии соответствовать тому образу, в каком привык находить ее Бобби Том, и не важно, насколько этот образ сделался привычным и ей самой. И уж конечно, ни под каким видом ей нельзя было надеть черное платье для коктейлей, в котором она планировала его ослепить. Последний удар пробил, и Грейси опять превратилась в ту заурядную дурнушку, каковой она и являлась до того, как он решил от скуки сыграть роль Пигмалиона в ее жизни.

Он никогда не узнает, как трудно ей было решиться выйти на люди сегодня вечером, и только привычка никогда не уклоняться от взятых на себя обязательств заставила ее прийти сюда. Он пока что ее не видел.

Он был всецело поглощен беседой с эффектной красавицей блондинкой, которая напомнила Грейси Мэри-лин Монро в ее лучшую пору. Она была чуть старше Бобби Тома; на ней празднично серебрилось изящное облегающее платье с разрезом до середины бедра, и космический ковбой смотрел в ее глаза с таким нескрываемым обожанием, что грудь Грейси похолодела. Именно на такой женщине он в один прекрасный день и женится, на покорительнице миров, осыпанной звездной пылью, которая толстыми слоями уже покрывает его.

Блондинка похлопала Бобби Тома по пиджаку и прижалась щекой к его лиловой рубашке, и тут Грейси наконец-то узнала в ней Фэб Сомервиль Кэйлбоу, очаровательную владелицу «Чикагских звезд». Бобби Том всегда целовал ее на боковой линии перед игрой, и газетные иллюстрации бесстрастно подтверждали тот факт, что они очень подходят друг другу-Бобби Том поднял голову и заметил Грейси. Смущение, мелькнувшее в его глазах, тут же сменилось досадой, а она мысленно закричала на весь зал, удивляясь, что никто не слышит ее крика: «Это я, Бобби Том! Такая, как есть! Обыкновенная дурнушка, которая по своей глупости поверила, что может что-то еще дать человеку, у которого все уже есть!»

Фэб Кэйлбоу вздернула подбородок и посмотрела в ее сторону, и этого Грейси стерпеть не могла. Расправив плечи, она двинулась к царственной парочке: гадкий утенок, приближающийся к двум раззолоченным лебедям.

Красавец лебедь нахмурился, его гладкие перья взъерошились.

— Ты опоздала, Грейси! Где тебя носило и какого черта ты так одета?

Грейси проигнорировала эти слева просто потому, что ей захотелось вцепиться его соседке в глаза. Подавляя прилив ревности и попирая все правила приличия, она протянула руку Фэб:

— Как поживаете, леди Фэб? Я Грейси Сноу.

Она ожидала холодной высокомерной отповеди и поразилась, обнаружив в распахнутых ей навстречу глазах выражение искреннего дружелюбия, смешанного с живым любопытством.

— Фэб Кэйлбоу, — представилась красавица, крепко пожимая протянутую руку. — Рада познакомиться с тобой, Грейси. Я только на прошлой неделе услышала о вашей помолвке.