История Первой мировой войны - Бэзил Гарт

В 2:20 дня «Галатея» сообщила:

«Противник в поле зрения: два крейсера, по всей вероятности вражеские, двигаются с юго-востока, курс неизвестен».

Едва был услышан звук орудийных выстрелов с далекой «Галатеи», как Битти в 2:32 вновь повернул на юго-восток, чтобы отрезать путь отступления крейсерам противника. К несчастью, сигнал Битти о повороте, переданный флагами, из-за дыма и отсутствия ветра не был прочтен эскадрой линейных кораблей Ивен-Томаса, которая шла за Битти на расстоянии 5 миль. Поэтому Ивен-Томас повернул только в 2:40 дня, очутившись в 10 милях позади броненосных крейсеров Битти.

Высказывалось мнение, что подача сигналов могла проще и эффективнее быть сделана вспышками прожекторов — довод, который нечем опровергнуть. Говорилось также, что Ивен-Томас должен был повернуть по личной инициативе, когда увидел (так как он не мог этого не видеть), что Битти поворачивает, — довод, который можно подвергнуть серьезной критике, если учесть приказы, полученные Ивен-Томасом, а также незнакомство его с тактическими намерениями Битти.

Другие утверждают, что, во-первых, Битти сам должен был действовать поспешнее, а, во-вторых, он должен был дать возможность Ивен-Томасу нагнать его либо продолжать двигаться в северном направлении, пока Ивен-Томас заворачивал; либо, что еще лучше, остановиться и подождать его подхода прежде чем самому повернуть. Но это идеальное решение совершенно не учитывает условий обстановки — ни физических, ни психологических.

И Джеллико, и Битти двигались не спеша. И по мере того, как проходили часы, надежды на встречу с врагом все более и более меркли. Существенную роль здесь сыграла также передача Адмиралтейством по радио сообщения, что германский флот все еще находится в местах своих стоянок.

Если должным образом учитывать неясность обстановки, то Битти, по-видимому, принял свое решение достаточно быстро и обдуманно. Что касается самого решения, то он имел все основания, учитывая предшествующий опыт, опасаться, как бы германские крейсера не ускользнули из его рук. Имелось мало оснований подозревать, что эти крейсера маскируют более значительные силы. В худшем случае Битти мог рассчитывать столкнуться с германскими линейными крейсерами, последних же было только пять, тогда как он имел их шесть.[86] Хотя Битти и обладал скорее порывистым, чем расчетливым темпераментом, его прошлый опыт, как и общая стратегическая обстановка, здесь, пожалуй, оправдывали его действия — решение отказаться от дополнительной силы ради выигрыша нескольких лишних минут.

Решив, что вражеские крейсера, по-видимому, следуют за «Галатеей» на северо-запад, Битти сам постепенно стал менять курс, пока не повернул на северо-восток. Вследствие этого он и Хиппер оказались идущими навстречу друг другу. Около 3:30 минут дня они увидели друг друга. Хиппер быстро повернул, чтобы отступить к своим главным силам, но Битти также правильно повернул и пошел параллельным курсом. В 3:45 обе стороны открыли огонь с дистанции около 9 миль. Благодаря тому, что солнце било им в глаза, британцы ошиблись в определении дистанции и не только потеряли преимущество, даваемое их орудиями, бьющими дальше германских[87], но и вообще отвратительно стреляли.

Британский же флот хорошо проецировался на западной стороне небосклона, поэтому условия стрельбы складывались для германцев благоприятнее. Вскоре после 4 часов дня британцев постигла катастрофа. Снаряд с «Лютцова», флагманского судна Хиппера, попал в среднюю башню «Лайона» — флагманского судна Битти. Один из моряков, майор Харви, которому снарядом оторвало обе ноги, уже умирая, успел передать по переговорной трубе приказ затопить пороховые погреба и этим спас крейсер от взрыва. Но тем временем «Индефатигебл» был поражен тремя снарядами с «Фон дер Танна» и выкатился из строя, а после новых попаданий перевернулся и затонул с 1000 моряками. К счастью, в этот критический момент Ивен-Томас, срезав угол, приблизился на дистанцию эффективного огня. Его меткие выстрелы несколько понизили точность германского огня, хотя плохое качество британских снарядов (которые взрывались, не пробивая брони[88]) спасло германцев от серьезных повреждений.

В 4:26 немцы добились нового успеха: в «Куин Мэри» попал залп противника. Крейсер взорвался и затонул со всей командой в 1200 человек. Их могила была отмечена гигантским столбом дыма, поднявшимся вверх на 800 футов.

Таким образом, у Битти против пяти крейсеров врага осталось только четыре крейсера. К этому времени и «Принцесс Ройал» почти мгновенно исчезла в зловещем облаке дыма и водяных брызг, а сигнальный с «Лайон» лаконически донес: «„Принцесс Ройал“ взорвалась, сэр!» На это Битти также кратко сказал своему флаг-капитану: «Четфилд, что-то чертовски не везет сегодня нашим судам. Возьмите на два румба левее к противнику!»

Это был красивый жест и демонстрация геройской выдержки — но со вступлением в бой эскадры Ивен-Томаса кризис фактически уже миновал. Появление эскадры линкоров расстроило ловушку, в которую Шеер собирался поймать Битти. Вместо того, чтобы захватить Битти в тиски, образуемые Хиппером и своими главными силами, Шеер вынужден был отправиться непосредственно на помощь Хипперу.

В 4:33 эскадра легких крейсеров Гуденафа, двигавшаяся в 2 милях впереди «Лайона», заметила флот Шеера на юго-востоке и сообщила об этом Битти. Гуденаф продолжал смело идти тем же курсом, пока ему не удалось установить, что это именно германский Флот Открытого моря. Затем он отправил радиодонесение непосредственно Джеллико, который уже увеличил скорость своего движения и шел навстречу Битти.

Битти продолжал идти прежним курсом, пока не заметил корабли Шеера. Повернув в 4:40 дня на 180°, он поспешил на север, навстречу Джеллико. Поворот был сделан своевременно, чтобы суда Битти, служившие теперь приманкой, были видимы Шееру, но вместе с тем не попадали бы в сферу эффективного огня противника. Но сигнал о повороте, снова переданный флагами, опять-таки не был замечен Ивен-Томасом, который продолжал придерживаться своего курса на юг, пока не прошел точку поворота Битти на север. Благодаря этому он попал под огонь головных линейных кораблей Шеера, став одновременно приманкой для Шеера и щитом для Битти во время движения последнего на север.

Опасность, которой подвергалась группа судов Битти во время последовательного поворота в одной точке, частично была устранена геройской отвлекающей атакой противника британскими миноносцами. Два из этих кораблей были искалечены и, беспомощные, оказались на пути движения германского флота. Со славным бесстрашием они выпустили в неприятеля свои последние мины, пока не были буквально изрешечены снарядами. Германские миноносцы все же рыцарски остановились и подобрали уцелевших.

Между тем оба огромных флота мчались навстречу друг другу: Шеер — в полном неведении, а Джеллико — зная о приближении врага, но не зная точно его курса. Однако от этого должны были зависеть распоряжения Джеллико. К несчастью, над Северным морем стоял не только реальный, но и психологический туман. Битти, возглавлявший к кильватерной колонне эскадру линейных кораблей, потерял при повороте на север соприкосновение не только с флотом Шеера, но даже с Хиппером. Между тем последний шел в тумане параллельным курсом к Битти. Ивен-Томас, хотя все еще поддерживал соприкосновение с Шеером, не слал об этом донесений. Единственные донесения, которые получил Джеллико, пришли в самый момент отхода: четыре — от Гуденафа и одно — от Битти, радиоантенна которого была снесена снарядом. Поэтому Битти пришлось передавать свои донесения через третьи руки.

Но значение этого отсутствия информации о противнике было преувеличено. Дело в том, что германский флот не изменил своего курса, а путаница в действительности возникла от того, что британцы не могли толком установить свое собственное местоположение: обнаружилась большая неувязка между счислением Битти и Гранд-флита. В результате, когда оба флагманских судна сблизились и увидели друг друга, оказалось, что «Лайон» находится в 7 милях дальше к западу, чем считал Джеллико. А в довершение всего противник был обнаружен с правого борта Гранд-флита англичан вместо того, чтобы оказаться прямо перед ним. Более частые донесения Битти о своем местоположении могли бы, посредством вывода средних данных, привести к меньшему просчету.

Джеллико двигался на юг компактной массой, широким строем фронта, подивизионно шестью параллельными колоннами, как гигантский гребень с шестью зубцами; расстояние от одного его фланга до другого составляло 4 мили. Но это было не боевое построение, так как при нем лишь незначительное число всех имевшихся орудий могло при встрече с противником стрелять вперед. Для того, чтобы развить максимум огня, суда должны развернуться бортом к противнику и быстро перестроиться в кильватерную колонну по правой или левой дивизии. Если противник открылся бы прямо по носу, то флот должен был последовательным поворотом дивизий направо или налево развернуться и дать залп по неприятелю всеми бортовыми орудиями. Гранд-флиту для такого развертывания надо было только 4 минуты, но при этом требовалось, чтобы противник открылся прямо по носу.