Лачуга должника - В. Шефнер

Постепенно нарушились коммуникации, пришла в упадок промышленность, перестали выходить газеты, в городах квартал за кварталом переходил во владение смертоносных чудищ. Так погибло почти все многомиллионное население планеты.

Остались в живых лишь обитатели Гусиного полуострова. Он расположен в самой холодной части континента; перешеек его упирается в приморские болота и зыбучие пески материка. Бедные полуостровитяне, в силу причин географических, жили жизнью обособленной. Жители материка относились к ним пренебрежительно, у них в ходу были стишки и анекдоты, высмеивающие скудость быта "гусятников". Одна из поговорок в переводе на русский язык звучала примерно так: "Если тонешь возле Гусиного (полуострова) - не ищи спасенья, ибо на дне тебе будет уютнее, чем в пещере" (намек на то, что обитатели полуострова живут не в домах, а в пещерах).

Выручило "гусятников" опять-таки географическое положение. Перешеек, соединяющий полуостров с материком, довольно узок; в одном месте ширина его составляет всего триста метров. Когда метаморфанты, опустошив побережье, приближались к Гусиному, полуостровитяне, зная, что чудища панически боятся соленой воды, мобилизовали все свои силы, за кратчайший срок прорыли канал - и стали островитянами.

31. ПУТЬ НА ГУСИНЫЙ ОСТРОВ

Итак, мы вчетвером - Чекрыгин, Белобрысов, Барсик и я, сопровождаемые чЕЛОВЕКОМ "Колей", держали путь к Гусиному острову. Под вечер мы остановились на ночлег в небольшом строении, из окон которого видны были четыре винтовых пассажирских аэроплана; они, накренившись, стояли среди зарослей, с фюзеляжей их свисали наросты мха.

Перед сном Белобрысов приготовил ужин. Иномирянину очень понравился молочно-вишневый концентрат, и он опять повел речь о южанцах, которые "один только бог Глубин знает до чего успели додуматься!". Барсик не мог себе представить, что Ялмез могут посетить существа с иных планет, да и вообще его космогонические представления были крайне примитивны. Во время этой же вечерней беседы выяснилось, что на Гусином острове все поголовно неграмотны: последний старичок, умевший читать, умер лет восемь тому назад.

Тем же вечером Барсик рассказал нам кое-что о себе и о своих близких. Он - сборщик гусиных яиц. Кроме того, он помогает своему отцу заготовлять топливо для маячного костра. Жителям поселка маяк не нужен, ведь все они живут за счет диких гусей, собирая их яйца. Эта часть океана малорыбна, и очень опасны неожиданные штормы, регулярного рыболовства нет; в море островитяне выходят на своих лодках редко и всегда только днем, причем на недальние расстояния. Маяк воздвигнут в стародавние времена, когда его свет необходим был пароходам, державшим курс мимо полуострова; без ориентировки они могли погибнуть - разбиться о прибрежные рифы. Давно уже во всем океане нет ни единого корабля, но отец Барсика еженощно дежурит на вершине башни, подбрасывая в "световую чашу" сухие смолистые поленья. Ведь в молодости, при вступлении на должность смотрителя маяка, он принес клятву, что, пока он жив, маяк будет давать свет. Должность эта - наследственна. Недавно он, Барсик, в присутствии отца и всех жителей поселка, торжественно поклялся, что после смерти своего престарелого родителя продолжит его дело.

…Приняв все меры предосторожности, мы расположились на четырех широких скамьях и вскоре уснули. Проснулся я на рассвете. Мне предстало странное зрелище. Возле скамьи Павла Белобрысова, который спал, оглашая своим храпом все помещение, стоял Барсик. Сцепив пальцы рук на голове и ритмично покачиваясь, он что-то шептал; на лице иномирянина запечатлелось благоговейное восхищение. Позже выяснилось - он молился.

Заметив, что я и Чекрыгин, который тоже успел пробудиться, смотрим на него, Барсик прервал молитву и произнес с укоризной:

- Южанцы, почему вы скрыли от меня, что среди вас есть святой?! Ведь только святые поют во сне!

- Ничего себе "пение"! Да он просто…- Чекрыгин хотел сказать "храпит" и осекся: оказалось, в ялмезианском языке такого понятия нет.- Он просто… шумит,- закончил он, подобрав мало-мальски подходящее слово.

- Не кощунствуй! - строго возразил ему Барсик.- Ты просто завидуешь чужой святости!

В дальнейшем мы узнали, что среди ялмезиан не было храпунов. Вернее, были, но рождались они столь редко, что храп их воспринимался всеми как чудо, как священный дар бога Глубин. Зачастую их канонизировали при жизни.

Перед тем как покинуть место нашей ночевки, мы дали очередную сводку на "Тетю Лиру". Поскольку Карамышев еще не владел ялмезианским, мы разговаривали с ним по-русски. Барсик не был удивлен ни тем, что мы беседуем с невидимым собеседником, ни тем, что беседа шла на непонятном ему, Барсику, языке. Выяснилось, что он слышал от стариков, что когда-то, до нашествия воттактаков, ялмезиане умели "говорить далеко". Далее, хитро подмигнув, он объявил, что теперь-то ему ясно, что мы за чагобы (гуси): мы - познавшие тайну долголетия жрецы бога Глубин, причем высшего ранга,ведь только у них есть свой условный язык, на котором они беседуют с богом и между собой.

Затем мы снова двинулись в путь.

Теперь он пролегал по извилистой проселочной дороге, густо поросшей кустарником и травой. Идти с фургоном здесь было нелегко, и мы поручили чЕЛОВЕКУ толкать его. Прошел час, другой. Внезапно "Коля" остановился, бросил на дорогу контейнер с пищеприпасами и, открыв дверь, вошел в фургон.

- Вот паразит! - возмутился Павел.- Эй, брысь отсюда!

- Не гоните меня, тихо-тихо стоять буду я. Опасаюсь, сомневаюсь, озираюсь я.

- У него верный нюх! - прошептал Барсик.- Это они!.. Прячьтесь все в повозку! Места всем хватит! - Он буквально затолкал нас в фургон и, войдя последним, захлопнул за собой дверь.

Мы пока что ничего не видели и не ощущали. Сквозь решетку виден был поворот дороги. Кусты справа от нас слегка покачивались, но они могли покачиваться и от ветра.

- Вот они, проклятые! Чтоб им утонуть на сухом месте! - послышался хриплый шепот иномирянина. Лицо его исказилось - страх, отвращение читались на нем. Он даже побледнел.

- И я вижу их! - пробормотал Белобрысов по-русски.- Мы, кажется, влипли.

Легковерная корова Сквозь забор шепнула льву:

"Завтра в пять минут второго Я приду на рандеву".

Как ни странно, Барсик, услышав стишок на неведомом ему языке, заметно приободрился и благодарно улыбнулся Павлу. Наивный иномирянин воспринял эту белиберду как молитву святого к богу Глубин.

Меж тем из зарослей одно за другим выходили отвратительные двуногие чудовища. Повеяло смрадом. Мы включили симпатизаторы, но, как известно Уважаемому Читателю, симпатизации метаморфанты не поддаются. Они ринулись к нашему фургону, окружили его. Зловоние стало гуще. Оно было таким мерзким, что даже дядя Дух не нашел бы ни формул, ни слов для его определения. Что касается внешнего вида монстров, то, поскольку в числе моих Уважаемых Читателей будут женщины и дети, я, щадя их нервные системы, воздержусь от описания. Да если бы даже я и возымел намерение дать словесные портреты этих страшилищ - я не смог бы сделать этого. Здесь нужен талант писателя, здесь нужен гений, здесь нужен Гоголь, я же только воист.