Темный принц (трилогия) - Виктория Иванова

И тут из чащи донесся крик насмерть перепуганного ребенка.

Не сговариваясь, мы с Шемом ломанулись в кусты, спеша к источнику шума. Всего пара мгновений, и мы оказались на небольшой прогалине, посреди которой в испуге застыл демоненок, глядя на сидевшую на земле Элиа.

Девушка, закусив губу, зажимала ткань на бедре, а сквозь ее пальцы медленно сочилась темная густая кровь. Она не кричала, не плакала, и лишь бледность, заливавшая лицо, показывала, насколько ей тяжело…

— Текк мак'хеллам гер'тарааат!! — ругнулся я. — Кто это тебя?!

Темная молча кивнула на кусты, в которые тут же влетел оборотень. А через мгновение — вернулся назад, неся в руках спущенный самострел и кусок веревки:

— Он был насторожен в кустах. Охотничий. Судя по высоте ранения — на кабана, не иначе, — высказался он, принюхавшись к ложу арбалета и поглядывая на девушку.

— Но легче нам от этого не становится… — задумчиво протянул я и осторожно присел перед замершим Ташем. — Ты не пострадал?…

— Она… Он–на прлт–тела п–п–рям н–над–до мн–н–ой… — заикаясь, ответил он, не отрывая от меня перепуганного взгляда. Глаза, и без того огромные, сейчас, казалось, занимали половину лица.

— Значит, цел? Тогда давай, в лагерь, а то там Аэлин беспокоится… — я аккуратно подтолкнул его в нужном направлении. Малыш сделал шаг, другой и рванул так, что только пятки засверкали!

Проследив за демоненком, я развернулся к Элиа. Болт, тяжелый, зазубренный, валялся рядом. Похоже, девушка, почувствовав боль, не раздумывая рванула его и… Результат, как говорится, налицо: плотные штаны темной были словно вспороты, да и рана выглядела… Мягко говоря страшно.

Так, хватит разглядывать, а то Элиа сейчас в обморок рухнет…

Осторожно наложив руки на рваный край раны, я сосредоточился. Вокруг сложенных ладоней появилось слабое зеленоватое свечение. Кровь прекратила струиться, запеклась…

— Я не целитель, — не поднимая головы, тихо сказал я. — Кровь остановлю, боль уменьшу — но это все, что я могу. Ты извини… По–настоящему вылечить…

Я же не виноват, что я действительно, не Целитель! Это редкий дар! Очень редкий! Как среди темных, так и светлых… Вот где способности Марики бы пригодились…

Да и Аматы нет! Насколько я помню, служительницы Заркинского монастыря могли излечить практически любого. Даже без Дара Целителя. Их там в Заркине специально обучают…

А умение Аэлиниэль здесь не поможет. Элиа — темная, наша магия не смешивается. Вернее не совсем так: просто это очень трудно — темному лечить светлого и наоборот. Я же помню, как меня шатало после «светлого общеисцеляющего». И это — меня! А обычного мага вообще бы убило…

— Ничего… — слабо прошептала девушка и бледно улыбнулась, — я понимаю…

Совесть, успешно загнанная за ночь в какой–то дальний уголок души, шевельнулась и ядовитой змеей вцепилась в сердце… Я ведь действительно оч–чень сильно повлиял на нее…

Неправда! Ничего такого я не сделал!

Или, все–таки…

— Шем, чего столбом застыл? — конечно, нельзя срывать собственное раздражение на других, но терпеть не могу состояния беспомощности! — Давай, подставляй руки, понесем в лагерь.

Крепко ухватив друг друга за запястья, мы соорудили импровизированное кресло, на которое, с трудом встав на ноги, и опустилась Элиа, крепко обхватив нас за шеи для равновесия.

Путь к лагерю оказался в три раза длиннее, чем к месту происшествия. Хоть боль я и притушил, но все равно… Я ведь не Целитель, тарк мархар, малейший толчок и…

А если бы я не наложил на темную заклятья, она бы не стремилась побыть в одиночестве и…

Да не виноват я ни в чем! Не виноват!

На поляне нас уже ждала обеспокоенная эльфийка и сжавшийся у небольшого костерка демоненок. При виде нашей процессии Аэлин тут же бросилась вперед с кипой тряпок и баночек. Усаженной у огня девушке тут же промыли рану, смазали ее какой–то вонючей мазью и плотно забинтовали. А я стал настраивать заклинание Поиска.

Тянуть с собой темную с такой раной — это… Я даже не могу подобрать нужных слов… Это… Это просто издевательство над Элиа. Пусть я каждый день и буду читать над ней обезболивающее, но какой она теперь боец? Беспомощней ребенка… И ведь не согласится! Будет лезть в бой, доказывать что–то себе и окружающим… Нет, я на такое не согласен!

Отпущенная широкая сеть поиска получила всего одно условие — безопасно для Элиа. А то насмотрелся я на этих «мирных горожан». Аж тошно стало, так насмотрелся.

— Ди, ты что делаешь? — тихо поинтересовался Шем, подойдя поближе и оглядываясь на костер, возле которого Аэлин поила какой–то настойкой темную.

— Ищу место, где можно будет оставить Элиа, пока у нее нога не заживет… — отрешенно отозвался я, держа кончик нити поиска.

— Я только хотел с тобой об этом поговорить, — криво усмехнулся оборотень. — Везти ее с собой дальше…

— Можешь не продолжать, — я на мгновение отвлекся от заклинания и искоса взглянул на рыжика, — это понятно…

Особенно учитывая…

Я не хочу! И не буду об этом думать!

И тут нить в моих руках забилась, как живая. Заклинание что–то обнаружило и требовало моего решения — хватит, или искать дальше? Разделив нить, я приложил пальцы к вискам и перед моим внутренним взором предстал небольшой домик, окруженный садом. Перед самым крыльцом была разбита клумба с яркими цветами. А на узкой дощатой веранде сидела пожилая женщина. Да что там женщина! Старушка! Одна из тех, про которых говорят «бабушка — божий одуванчик»… Хотя все еще зависит, какого именно бога «одуванчик»… Если например Энту покровительствует, бог войны, так костей не соберешь, если слово поперек скажешь… Она аккуратно вывязывала что–то из цветной пряжи. Рядом, задрав хвост подобно флагу, крутилась рыжая кошка.

Кажется, это то, что надо. И от города далеко, и безопасно…

— Есть! Можно собираться.

Сидящие у костра девушки обернулись на звук наших шагов.

— Элиа, — мягко начал я, присев возле раненой на корточки, — мы тут нашли тебе местечко, где ты сможешь спокойно отлежаться и оправиться от ранения…

— Я поеду с вами! — гордо вскинула подбородок темная. — Это всего лишь царапина!

— Элиа, — с нажимом повторил я. — Не надо.

Темная упрямо наклонила голову, но спорить не посмела. Она тоже понимала, что с раненой ногой далеко не уедет, но все равно… все равно…

— Собираемся, едем!

Мы с оборотнем посадили Элиа в седло, Таш, на которого я на всякий случай накинул морок, а то дадут нам тут же от ворот поворот при виде столь… э–э–э–э… экзотичного ребенка, поехал с Аэлин, и мы неспешным шагом направились в сторону найденного домика.

Не знаю… Я уже ничего не понимаю. Сперва этот сон… А теперь еще и рана Элиа… Можно закрывать глаза, можно упрямо твердить, что я тут ни при чем, но… Это ведь все из–за меня…

Тонкие нити заклятья, опутавшего Элиа и запрещавшего ей называть меня «милордом» лопнули сами, стоило мне дотронуться до них…

Темная даже не заметила, сконцентрировавшись на боли…

Легкий вздох: «А ты не безнадежен…».

Ы? Что это было?!

Когда мы, наконец, подъехали к дому, на веранде уже никого не было. Даже кошки. Так что мы спешились перед небольшой калиточкой, и Шамит, осторожно постучав по створке, крикнул:

— Эй, хозяева, принимайте гостей!

Входная дверь распахнулась, и в дверном проеме показалась хозяйка:

— Светлого пути вам, странники!

Я чуть не поперхнулся от неожиданности. Вот уж приласкали! Хорошо хоть каким–нибудь «светлым осчастливливающим заклинанием» — если такие существуют — не приголубили…

А женщина продолжила:

— Что привело вас в мой дом? — тихо поинтересовалась она, не спускаясь с крыльца.

— У нас раненый. Вы не могли бы нам помочь? — справился с удивлением я.

Демоненок за спиной эльфийки тихо всхлипнул.

— Да что же вы стоите за воротами?! — заполошно взмахнув руками, ринулась вниз женщина. — Дитятю на холоде держите! Да еще и раненого не заносите! Проходите!

На холоде?! Да тут жара такая, что мясо можно без костра жарить! Но… Кто этих светлых знает?! Сейчас слово поперек скажешь, так они…

Солнце медленно ползло по небесам, цепляясь огненным краем за ветви деревьев. Ранение Элиа оказалось намного страшнее, чем показалось с первого взгляда: пока мы с Шемом укладывали девушку на кровать в соседней комнате, служившей хозяйке, по–видимому, спальней, сама старушка уже успела сунуть в зубы Ташу леденец на палочке, поставить на огонь котелок с водой, притащить в комнату несколько пучков сушенных трав, надергать корпии, найти чистой ткани… а потом, дав в руки Ташу, заинтересованно хлопающему глазками, искусно вырезанную из дерева лошадку, вытолкать его в дальнюю комнату, сообщив, что маленьким здесь не место, а вслед за этим и нас троих вывести на улицу, вздохнув: