Семь дней Создателя - Анатолий Агарков

— У этого древа мужское начало.

— Хорошо. Пусть будет. Ты можешь с Ним общаться? А расспросить о судьбе последних мужчин своего народа? Что здесь, в конце концов, произошло, кто-нибудь сможет сказать?

— Мы спросим у Матери.

Билли влез некстати:

— Тебя дурят.

— С чего ты взял?

— Они одухотворяют то, в чём нет и быть не может души. Это религия их народа. Ты идёшь на поводу.

— Предложи что-нибудь разумнее.

— Не надо ссориться с Хранителем Разума — лучше попроси прощения. Скоро станут известны подробности трагедии, имевшей место здесь случиться.

— А мы узнаем их прямо сейчас, — и вслух. — Верно, я сказал?

— А что ты сказал? — это Диана.

— Я сказал: давайте вместе спросим у Матери Воды, что она имеет сказать по факту трагедии.

— Ты не боишься пойти с нами? — Электра заглянула мне в глаза.

— Мы будем вместе.

— Только это надо снять.

"Этим" был оптимизатор.

— Не вздумай! — взбунтовался Билли.

— Отдохни, приятель.

Мой оптимизатор лёг на песок рядом с двумя другими. Мы взялись за руки.

— Тебе не страшно, папка?

— Я самый смелый на свете папка….

Второй поход души за пределы тела совершенно не походил на первый. Я не превратился в муравья, ни в какую другую тварь, я остался самим собой. Более того — стоял по колена в воде и держал за руки своих милых дам.

Мир вокруг начал меняться с невероятной быстротой. По небу вскачь понеслись облака. Волны превратились в рябь, а приливы стали зримы. Солнце закатилось в обратную сторону. Луна поменяла направление движение. Дневное светило вынырнуло из-за горизонта с западной стороны и погналось за ночным. Вся эта свистопляска сопровождалась нарастающим воем — должно быть, ветра.

— Что происходит? — попытался послать отчаянный вопль.

— Молчи, — принёсся ответ.

Но я и сам начал понимать — время повернулось вспять. И сейчас я увижу…. Десять раз день сменил ночь, и на одиннадцатый я увидел себя. Я увидел, как восемь оживших мужчин поднялись с песка и исчезли, растворившись в воздухе.

Что я им говорил, понять невозможно даже по жестам. Но это частности. Я видел жертвы, преступника и орудие преступления.

— Всё, — послал мысленный сигнал. — Достаточно….

…. Мы стояли в воде, взявшись за руки. Блистало солнце на небосводе и воде. Птицы гомонили. Остров жил своею жизнью. Надо было что-то объяснять, но я сказал:

— Простите.

Надел оптимизатор и побрёл прочь. Углубился в чащу, прилёг в тенёчке.

— Что же мы натворили с тобой, Билли! Как могли создать такого монстра?

— Ты сейчас о чём?

— Я видел погубителя прозрачных.

— И кто он?

— Мой брат Костя.

— Ты видел, как он напал, лишил жизни?

— Лишил, своим контактором, но борьбы не было.

— Вот видишь. Константин Владимирович сумел их в чём-то убедить. Быть может, обещал другие оболочки в других условиях.

— Весьма правдоподобно — парни тяготились бесплодием, и не такие они бессмертные, как им казалось. Только зачем всё это Константину?

— Предстоит понять.

— Как он узнал об острове прозрачных людей? Как попал сюда? Контакт завязал? Убедил?

— Вопросов больше, чем ответов. Надо поработать.

— Билли, я устал, я нацелился на спокойную уютную жизнь в московской квартире — так что, уволь. Я даже женщинам скажу, что их соплеменники мертвы. А если когда-то удастся поймать Костика и освободить их из контактора — будет приятная неожиданность.

— Соврёшь и не покраснеешь? Оставишь без ответов такие вопросы?

— Устал. Отстань, а то сниму.

Билли умолк, и оптимизатор снимать не пришлось. Я уснул под шелест тропической зелени.

…. Мне снился сон, как дивный фильм. В бескрайнем море я дельфин. Вода ласкает, освежает. И солнце, радуя, блистает. Мой ум при мне. И тайны океана все….

— Билли, ты, как всегда, не вовремя.

— Любовь Александровна просит выйти на связь.

— Да, милая.

— Оклемался? Наверное, зря там оставила, Гладышев, тебе надо обследоваться — такие потрясения одно за другим.

— Пожалела?

— Ты мой муж. Единственный.

— В природе так и должно быть. Священная книга мусульман учит: сколько сможешь прокормить, столько и бери жён. А муж должен быть один.

— Кормилец наш. Мы сделали спектральный анализ останков. По нему восстановили происшедшее с высокой степенью вероятности.

— А я тебе без всякой вероятности скажу — это Костиных рук дело.

— Знаешь подробности?

— Нет — покривил душой. — Изловите злодея, он всё расскажет

— Твои дальнейшие планы?

— Возвращаюсь в Москву с Электрой и Дианой.

— Цель?

— Жить-поживать, добра наживать.

— Хочешь, чтоб оставила в покое? Не получится. Без компромисса не получится.

— Что хочешь?

— Отдай Дианочку.

— Чтобы ты ставила опыты над моим ребёнком?

— Дурак ты, Гладышев, ведь я люблю тебя, а в ней твоя частица.

— Я подарю тебе портрет.

— Хорошо, прилечу за ним в Москву….

Диалог закончился. Можно сказать, оборвался. Образно — Люба бросила трубку.

— Билли, меня больше нет ни для кого — хочу досмотреть сон про дельфина. Крути свою киношку.

— Электра просится на связь.

— Скажи, сплю.

Тут же искры из глаз — будто дрыном по голове.

— Папка, ты в порядке?

— О, Господи! Диана, ты врываешься в мозг, как шаровая молния.

— Прости папочка, но мы волнуемся. Ушёл, молчишь….

— Лети сюда. Найдёшь?

— А то.

Не прошло и минуты, как Диана, оседлав ветку тропического дерева, болтала надо мной ногами.

— Ты чего сюда забрался?

С дочерью не хотелось кривить душой.

— Мужик, убивший ваших соплеменников, мой брат.

— Вы так похожи.

— Наверное, меня и заподозрили сначала?

— Твоя память чиста.

— Верно — я не подумал.

— Ты из-за этого прячешься? А мама не знает.

Подошла Электра.

— Прости меня, — протянул ей руки. — Присядь рядом.

Губы наши встретились. Как долго они были в разлуке. Как жарко они слились. Мы забыли обо всём на свете.

— Несчастный я ребёнок, — Диана взмыла с ветки и понеслась прочь.

— Завтра мы улетаем в Москву. Там у тебя будет много хороших друзей, — послал ей вслед благую весть.

— Не хочу завтра, хочу сегодня, — её оглушительный ответ вышиб из меня слёзы.

— А может, правда, сегодня? — робко предложила Электра.

— Тогда поспешим, — привлёк к себе любимую.

Как не спешили, комкая ласки, улететь тем днём не удалось — Диана пропала. Вернулись на берег к гидросамолёту — нет дочери. Искали, звали — безуспешно.