Красный терминатор, Дорога как судьба - Александр Логачев

Судя по всему, она не соврала. Назаров и Сосницкий вышли к основанию лестницы. Освещение отсутствовало напрочь. Как объяснила им Марина, хотя Мяснов и провел электричество по требованию жены, но старался им не пользоваться. Слуги ходили с лампами, а в таких случаях, как нынешний прием, горницы освещались свечами.

Достигнув второго этажа, они остановились. Отсюда можно было отчетливо услышать голоса и шаги.

- Топай быстрее, шкура. Последний остался.

- Пошевеливайся, недоенная коровушка. Сейчас перышком подгоню.

Кого-то, видимо, и вправду подкололи ножом. Раздался крик и смех. Назаров сделал несколько шагов вперед и увидел тусклое пятно света, видимо отсвет газовой лампы. Мелькнули три силуэта: двое тащили третьего. Потом хлопнула дверь, снова закричали, грохнула мебель.

- На пирушку не похоже, - заметил Сосницкий.

- Это точно, - согласился с ним Назаров. - Товарищ Сосницкий, тебе в армейской разведке служить не доводилось?

- Я и на фронте-то не был, - ответил Сосницкий. Не будь в коридоре кромешной темноты, Федор увидел бы, как покраснели его щеки. - Просто я..

- Потом расскажешь. Стой на месте. Я схожу посмотрю, какие у них там московские развлечения.

Назаров мгновенно разулся, аккуратно поставил сапоги у стены и медленно направился в дальний конец коридора, к источнику света.

На полпути он остановился. Впереди слышались неясные голоса. Федор задумался: с такого расстояния он без труда разглядел бы человека, вступившего на освещенное место. Но углядит ли этот человек его самого, вздумай тому остановиться и всмотреться в темноту? Сам Назаров, пожалуй, разглядел бы. А фронтовые годы, да и некоторые прежние приключения приучили его уважать неизвестного врага. Каким бы ты мастером ни был, но если встретился с противником впервые, считай его равным себе.

Размышляя таким образом, Назаров провел рукой по правой стенке. Ладонь наткнулась на дверную ручку, которая подалась от легко нажатия. Негромко скрипнула дверь, впрочем, в полной тиши и этот скрип показался солдату недопустимо громким.

Назаров бочком протиснулся в щель. После абсолютно беспросветного коридора комната, освещенная отблеском луны, показалась чуть ли не залом офицерского собрания в бальный вечер. Впрочем, по своим размерам комната и вправду напоминала зал.

Посередине комнаты стоял широкий стол, а вдоль стен - огромные шкафы. Назаров подошел к одному из них, провел рукой - книги. Наверное, библиотека. Купцы заводят их по примеру помещиков. Но те книги читают, а купцы - не всегда. И здесь купец не поскупился - библиотека была огромной. Солдат взглянул на противоположную стену и увидел тоненький лучик света, выбивающийся из щели.

На цыпочках приблизившись к стене, Назаров услышал голоса. Он присел возле щели, оказавшейся крупной замочной скважиной, и на миг зажмурил глаза - так ярко был освещен соседний кабинет. В кресле небрежно развалился мужчина лет сорока с длинным вытянутым лицом и короткими усами. Его глаза, казалось, ощупывали и тискали собеседника в кресле напротив. Тот - дородный дядя лет на десять постарше, с добротной бородой, сидел прямо, а смотрел затравленно. За креслом стоял высоченный детина, время от времени сжимавший кулаки. Уж на него-то затравленный тип точно боялся взглянуть.

Чуть в стороне, возле стола, положив руку на точеную спинку высокого стула, стоял пожилой мужчина с еще более добротной бородой. Особенно примечательной в нем была не борода, а одежда - что-то похожее Назаров видел когда-то в опере "Жизнь за царя", а еще раньше в детских фильмах-сказках. Похоже, бородача не интересовало происходящее, он то и дело поглядывал в темное окно, гордо вскидывая голову. Рядом с ним стояла пара молодых людей в таких же старинных одеждах и с расстегнутыми кобурами на ремне. Эти двое явно смотрели на происходящее с недоумением. А вот другая пара, возле двери, выходящей, вероятно, в коридор, чувствовала себя уверенней, хотя своими повадками не напоминала ни слуг, ни хозяев.

- И это все, Савелий Андронович? - спросил усач.

- Все, - устало ответил собеседник. Похоже, он хотел одного - лишь бы разговор прекратился.

- Верю, голубчик. И что все капиталы твои в банке от большевиков погорели, и что вся наличность твоя - полтораста империалов под порогом в людской. Утешу тебя, голубчик: я до тебя и так бы добрался на днях. Так что не сердись на хозяина, считай, тебе повезло. Хоть икорки напоследок поел. Дылда, он больше мне не нужен.

Дылда ухватил купца за шиворот и вытащил из кресла - так портовый кран легко поднимает тяжеленную грузовую увязку. Двое ребят, стоявших у двери, подхватили его, выволокли в коридор. При этом они столкнулись с тремя такими же типами, пытающимися войти в кабинет. Трое пришедших приблизились к усачу и победно на него взглянули. Однако рта не раскрывали, ждали приказа говорить.

- Каков улов, голубчики? - спросил тот.

- Империалов штук двести да золотишка чуть больше пуда. Керенки мы даже не считали, а по третьему адресу взяли еще какие-то акции - они с деньгами лежали. Решай, Князь, оставить их или на самокрутки?

- Решу. А "керенки" чего не считали? Вдруг я у вас в кармане насчитаю чего?

Веселья у ребят чуть поубавилось, однако они продолжали улыбаться, видно, чувствуя, что в такую фартовую ночь им с рук сойдет почти все.

- Прости, Князь. Ей-богу, ни одной бумажки не прикарманили, - сказал один.

- Я если бы и взял, так золотишко, - добавил второй. - С бумажкой-то чего возиться.

- Ладно, голуби, отдыхайте. Только товар сюда занесите. Дождемся грузовика и двинемся. Эй, Иван Григорьевич!

Мужчина, стоявший у окна, медленно обернулся к ним, как будто не понимая, кто же мог его позвать.

- Нагим пришел человече в этот мир, нагим да уйдет из него, - сказал он.

Назаров не успел удивиться этим словам, как обнаружил на лицах кафтанной пары легкую и привычную скуку - такое слышали они не впервые. Ребята Князя, все еще толпившиеся у дверей, гоготнули.

- А барахлишко нам останется, - заметил один из них.

Иван Григорьевич взглянул на них, да так, что оба замолкли, будто им с размаха заткнули рты. Лишь Князь спокойно глядел на него. Видно, он никаких взглядов не боялся.

- Иван Григорьевич, - неторопливо сказал Князь, - нам тоже скоро уходить придется. Надо решить насчет золотишка.

- И ни злата, ни серебра... - продолжил было Иван Григорьевич, но осекся. Он с неудовольствием посмотрел по сторонам, как ребенок, которому дали ненадолго замечательную игрушку, а сейчас отбирают.

- Мы уговаривались, вам полагается четверть от всей сегодняшней прибыли.

- Треть, - кратко и жестко сказал бородач, удивив Назарова столь быстрой переменой тона. Теперь это был настоящий купец, весь живущий в процентах, скидках и начетах. - Вы ошиблись, Юрий Николаевич.