Будь со мной - Дженнифер Арментроут

Воздух постепенно уходил из моих легких, когда мама встала и деликатно откашлялась.

– Что ж, компания у тебя есть, не будем мозолить вам глаза.

Отец вскинул брови, переводя взгляд с Джейса на меня и обратно на маму.

– Может быть, мы…

– Мы вернемся завтра утром, дорогой, свежие и бодрые. – Мама выразительно посмотрела на отца и, наклонившись, поцеловала меня в щеку. – Я люблю тебя, милая.

– Я тоже тебя люблю.

Отец поцеловал меня в другую щеку и нехотя отказался от притязаний на место у моей постели. Проходя мимо Джейса, он наклонился и что-то сказал ему, на что Джейс кивнул головой. Одному богу известно, что слетело с языка моего отца.

Кэм, выходя из палаты, хлопнул Джейса по спине, и я удивилась, как это он обошелся без своих мальчишеских выходок вроде удара кулаком в живот или по плечу.

Черт, это серьезно, если Кэм ведет себя соответственно возрасту.

Джейс не шелохнулся, пока мои родители и брат не скрылись за дверью, и в следующее мгновение два шага длинных ног привели его к моей постели. Тяжелая тишина прокралась в комнату, когда он поставил коробочку рядом с кувшином и сел, прижимаясь ко мне бедром. Мое сердце забилось в ритме стаккато, когда он нежно провел пальцами по моей скуле и заправил волосы за ухо.

Он внимательно вглядывался в мое лицо, изучал его, не пропуская ни одной черточки, отмечая жуткий синяк, от которого щека раздулась так, словно мне в рот засунули апельсин. Уголок моей правой губы онемел, а кожа вокруг глаз побаливала.

Могу поспорить, я выглядела как проигравшая сторона в кулачном бое.

– Он сделал тебе больно? – спросил он, и в его грубоватом голосе сквозило беспокойство и что-то еще, похожее на страх. – Больнее, чем то, что я вижу?

Поначалу я не поняла, о чем это он, но потом до меня дошло.

– Нет… О боже, нет.

Джейс прикрыл глаза, и его тело содрогнулось от глубокого вздоха.

– Когда я ворвался в эту дверь и увидел его на тебе, и ты просто… просто лежала там, я решил, что опоздал. Что тебя уже нет.

– Я думала, что умру в этой комнате. Я действительно умирала, но ты появился вовремя, – заверила я его. – Ты спас мне жизнь. Спасибо тебе. – Я вложила в эти слова все чувства, что захлестывали меня. – Спасибо тебе.

– Даже в страшном сне не мог представить, что тебе придется благодарить меня за это. – Он наклонился, опираясь левой рукой на кровать рядом с моим плечом. Он ничего не сказал, и, когда опустил голову, коснувшись поцелуем левого уголка моих губ, от волнения у меня перехватило дыхание.

Он заговорил, и его губы терлись о мои губы, словно скрепляя печатью каждое произнесенное слово.

– Я был самым настоящим кретином все эти пару недель, и я знаю, что сейчас не время говорить об этом, но мне все-таки нужно тебе что-то сказать. Можно?

Я сделала глубокий вдох.

– Говори.

Джейс дотронулся кончиками пальцев до моей неповрежденной щеки.

– Из-за Кари и Джека я не мог сблизиться ни с одной девушкой, но ты… ты другая. Ты забралась мне под кожу и пробила путь к моему сердцу. Возможно, это произошло еще в тот первый раз, когда я поцеловал тебя, и я думал, что смогу справиться с этим – обуздать свои чувства, но, когда понял, как глубоко они проросли, испугался до чертиков. Я больше не хотел боли. Я не хотел терять, как это уже произошло однажды. Но сегодня я чуть не потерял тебя. По-настоящему. И меня охватил жуткий страх. Я бы потерял тебя раньше, чем обрел. И одна эта мысль убивает меня.

Он закрыл глаза, мягко уткнувшись лбом в мой лоб.

– Я хотел поговорить с тобой. Вот почему я написал тебе, потому что чертовски по тебе скучал, и я думал… – Он отстранился, качая головой. Я заметила странный блеск в его глазах, и ком встал у меня в горле. – В любом случае мы еще поговорим, потому что сейчас тебе не нужен весь этот бред.

Я хотела сказать ему, что готова слушать этот бред бесконечно, потому что искренность его слов разрывала меня на куски и склеивала обратно, наполняя мое сердце надеждой и стирая из памяти последние события, но он потянулся к розовой коробочке.

– Я приготовил его для тебя после музыкального класса и хотел отдать в общежитии, так что он со мной с тех пор. Наверное, уже не очень свежий. – Румянец вспыхнул на его скулах, когда он открыл коробку. – Ванильный с клубничной глазурью. Я, хм, знаю, как ты любишь эту глазурь.

Мой взгляд следил за его румянцем, который становился все ярче. Это такая редкость – видеть его смущенным или неуверенным в себе.

Он посмотрел на меня сквозь опущенные ресницы.

– Тебе, наверное, сейчас совсем не хочется есть, так, может, попробуешь хотя бы глазурь?

Хотя в животе и урчало, волнение заглушало голод, но он выглядел таким нерешительным, что я не могла ему отказать.

– С удовольствием.

Уголок его губ вздернулся вверх, когда он обмакнул мизинец в густую глазурь, зачерпывая совсем немного розовой сладости. Я не ожидала, что дегустировать буду таким способом, когда он поднес палец к моим губам.

Его глаза отыскали мои, и у меня в животе запорхала бабочка. Я взяла его палец в рот и ощутила сладкий вкус наслаждения. Наши глаза ни на миг не отрывались друг от друга, пока его палец не накормил меня досыта и моему лицу не стало жарко.

Джейс отложил коробочку в сторону и склонил ко мне голову. Я ахнула, когда его язык выбрался наружу, скользнув по моей нижней губе.

– У тебя глазурь осталась.

– Ой. – Кажется, я находилась в стадии отупения, не предполагающей внятные ответы.

Он отстранился, и в его глазах блеснули игривые искорки.

– Я мог и обмануть.

Мои губы дрогнули в ухмылке.

– Мог?

– Ладно. – Он потянулся вниз, осторожно вплетаясь пальцами в мои пальцы, и потерся губами о мою израненную кожу. – Это, скорее всего, ложь.

Короткий смешок вырвался на свободу.

– Против такой лжи я не возражаю.

– Это ведь сладкая ложь, правда? – Когда я кивнула, напряженность начала уходить из его плеч, но я вдруг зевнула, и он замер. – Тебе нужно поспать.

После тонны обезболивающих и предшествующих им потрясений я не могла устоять перед искушением уснуть, но и отпускать Джейса мне не хотелось. Я посмотрела на наши сплетенные руки, на его мизинец со следами глазури.

– Ты… ты останешься со мной? Сколько разрешат?

Его глаза посветлели до серебристо-серого цвета, и губы изогнулись в кривой улыбке.

– Детка, я весь твой, если ты этого хочешь.

Эти слова казались преисполненными глубокого смысла, и я почувствовала, как сдавило грудь.

– Хочу.

Склонив голову, он поцеловал мою ладонь и отпустил руку. Поднявшись с гибкой грацией, которой я позавидовала, он подошел к окну. Задергивая занавески, он обернулся и с озорной ухмылкой подмигнул мне.