Зеркальный лабиринт - Игнашева Анастасия Андреевна

происходит от греческого слова «мука» и имеет два значения. Первое значение — «обрезать ветви дерева», второе — «наказывать». Слово это в Священном Писании употребляется в основном во втором значении. Причем в том смысле, что не Бог наказывает человека, но человек сам наказывает себя, потому что не принимает дара Божия. Многие вечера проводила я в семинарии, пытаясь понять. Для себя знаю — Ад это врать самому себе, жить во вранье, отказаться от Веры. Самый трудный вопрос — ради чего? Ради того, чтобы казаться кем-то значимым? Казаться, а не быть? Но как такое возможно? Человек сотворен по образу и подобию Божию, и именно это является глубочайшим смыслом его бытия…

… самого главного греха, коим является гордыня…

… приравнять себя к богу…

…наказание…

Дальше совсем непонятно. Чернила расплылись, разобрать написанное было невозможно.

Человечество загнало себя в кокон лжи. И чуть не погибло из-за этого. То, что настоятельница отправила этого «зомби» обратно — очень правильно. Даже один такой деятель мог привести к развалу целую страну. — подумала Анна и перелистнула очередную страницу.

Перелистывая страницы дневника Анна видела, как изменяется у настоятельницы представление об окружающих её событиях. Было видно, что дневник вёлся несколько лет. Амбарная книга довольно толстая, а почерк мелкий. С годами хозяйственные дела всё меньше находили отражение в дневнике, всё больше записывались просто мысли Агриппины о её службе. Как поняла Анна, настоятельница была не просто главной в монастыре. Она была представителем Церкви по охране выхода из иных миров. Своеобразным стражем или наблюдателем. Причем стражем не только от тех, кто прорывался на нашу планету, но и стражем от простых людей, которые знать не знали о том, что происходило в окрестностях монастыря, но могли по незнанию попасть в беду.

На одной из страниц Анна нашла описание выхода.

… вдали от торных троп и дорог. Вепсы, что живут тут издревле обходят стороной сии места. А местным селянам нет надобности забираться в такую местность. Тундра. Мелкий кустарник, кривые деревца. Редкие животные и птицы. Пустошь. Никому не нужная и холодная. Среди холмов есть возвышение, на коем из гранитных валунов выложены окружности. Целый лабиринт. Между камнями не растёт ни мох, ни трава. Странно. И тишина. Здесь всегда стоит тишина. Даже ветер, всегда треплющий рясу, тут не властен. Снег в зиму не покрывает холм сплошным ковром, как вокруг. Как будто под тонким слоем земли кто-то живой. Прости, Господи, меня грешную за мысли о том, что сие место не является творением рук Твоих…

Анна искала среди записей упоминание о Марте. Ведь он точно описывал именно этот монастырь в своём дневнике. И даже упоминал Евстафью. Она искала подтверждение. Но тщетно. Некоторые страницы буквально рассыпались в руках…

Лабиринт… Лабиринт под холмом…Как на Зэду… Полые холмы. — вдруг всплыло в памяти. Откуда? Что это было? Полые холмы. Анна чуть не подскочила на месте. Но кроме этого более, как ни тщилась, ничего не могла вспомнить. Вздохнув, Анна снова раскрыла дневник.

… от лукавого. Вы слышали, что сказано: око за око и зуб за зуб.

А Я говорю вам: не противься злому.

Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую; и кто захочет судиться с то­бою и взять у тебя рубашку, отдай ему и…

… Господь велит нам сделать больше, чтобы инициатива от злого перешла к нам. Господь говорит: не противиться злу насилием. Не совсем не сопротивляться злу — это была бы пассивность, уничтожение различий между добром и злом; но не сопротивляться насилием, не отвечать злодейством на злодейство. И апостол Павел говорит:

Не будь побежден злом, но побеждай зло добром (Рим. 12, 21)…

… как, Господи, победить добром то, что приходит к нам из глубин иных Миров? Не разумеют они ни слова божеского, ни слова человеческого…

… подлинные любовь и добро — это наша сила, которая никогда не будет мириться со злом, злобой или несправедливостью, в нужный момент противостанет им, будет с ними бороться и их искоренять…

— Дааа. — Анна вздохнула. Дневник подходил к концу, а про Марта так и не словечка не было. Может ему действительно всё приснилось? Хотя нет. Таких совпадений не бывает. А настоятельница? Ей выпала тяжёлая ноша. Вдали от людей быть стражем. Стражем с большой буквы, между прочим. Ведь система лабиринта выпускает из себя иной раз жителей далёких планет, которые совершенно не могут существовать рядом с человечеством. Ведь такие планеты известны. А транспортная система Древних могла и их соединять в единую сеть. Тут сплошной «код Красный» у настоятельницы, а помочь ей некому. Ну кроме монашек и схимников. Или схимниц?

На последних страницах почерк был явно не каллиграфическим. Было видно, что пишет настоятельница в спешке.

… по Декрету ВЦИК от 18 сентября 1922 года Олонецкая Губерния упразднена. Наша же обитель подлежит национализации. Все здания переходят в распоряжение Карельской трудовой коммуны. Нагрянули солдаты и командир из ВЧК, который предъявил мандат на немедленное освобождение монастыря…

…делать? Не успела положить дневник в секретное отделение сейфа. Теперь с сёстрами садимся в обоз и выезжаем в Пудож. Оттуда буду писать Никанору, испрашивать дальнейших…

Всё. Дальше ещё что-то совсем неразборчивое. Как же сложилась дальнейшая судьба настоятельницы? И кто остался у выхода из лабиринта? Может дальше его охраняло уже это самое ВЧК? Кстати, а что это? Наверное, тогдашний аналог нашего Третьего Управления. Скорее всего да. Не могло только что родившееся советское государство пройти мимо такого явления. Это работа спецслужб. А значит всё будет засекречено. А жаль.

Анна снова погрузилась в раздумья. Кажется, в самом начале, в период становления Красного Проекта, пришедшие к власти большевики интересовались чем-то таким. И, кажется, на север, в тундру, была отправлена экспедиция, которую курировали именно тогдашние спецслужбы.

Анна машинально раскрыла следующую тетрадь. Это был дневник Марта.

Я падал. Я летел сквозь темноту к светлому далёкому пятну. Опять? Да, опять. Только куда я попаду? Я падал.

Вокруг было темно. Но теперь под ногами была опора. Глаза ещё не различали подробностей, но впереди уже явно различалось звёздное небо и лёгкие зарницы встающего светила. Снова в прошлом? Земля? Пока копились только одни вопросы. Тело понемногу стало замерзать. Ночная температура была не выше пяти градусов по Цельсию. Обняв себя руками я стал приплясывать на месте, пытаясь согреться и не упасть при этом.

Через полчаса стало настолько светло, что, наконец, стало возможным оглядеться. Правда сделать