Обречены на подвиг. Книга первая - Валерий Григорьев

Стояла сорокоградусная жара, и хотя мы были в легких, продуваемых летних комбинезонах, чувствовали себя не совсем комфортно. На членов инспекции было страшно смотреть. Три десятка солидных генералов и полковников были одеты по всем армейским правилам. Сапоги, брюки-галифе, китель, затянутый офицерским ремнем-портупеей, согревают и в прохладное время. Сейчас же они просто переплавляли обросшие салом тела. Воротники рубашек были темно-зеленого цвета от скатывающегося с двойных подбородков и шеи пота. Красные, хоть прикуривай, покрытые сплошной испариной, лица тщетно пытались скрыть мучившие их хозяев тяготы и лишения воинской службы. Только Маршал, щупленький старичок, наглухо, как в броню, упрятанный за толстым слоем армейского сукна, чувствовал себя превосходно. Ни единой капельки пота не было на его пергаментном, воскового цвета лице.

Совсем не страшный, каким нам его представляли, даже сентиментальный, он вручил командирские часы и растрогано пожимал руку каждому присутствующему на построении, летчику.

– Вот это закалка, жара, а ему хоть бы хны! – подумал я, глядя на две его Геройские Звезды и Маршальские погоны, которые, кстати, не были таких необъятных размеров, как у Батицкого.

Сказав пару банальных фраз о необходимости укреплять обороноспособность Родины, Высочайший гость, с Высочайшей комиссией на правительственном Ил-62 убыл в столицу нашей так нуждающейся в обороноспособности Родины.

Сергей Павлишин, невесть как познакомившийся с двумя подполковниками, адъютантами Москаленко, рассказал секрет его устойчивости к жаре. Оказывается, старая кровь давно уже не грела своего хозяина. Температуру тела, в отличие от здоровых людей, имел он тридцать пять градусов и постоянно мерз. Китель у него был с электроподогревом от специальных батареек. Даже у нас, в жаркой Насосной, подогрев был включен. Поэтому и чувствовал он себя прекрасно.

Глядя на Москаленко, которому в ту пору было уже под восемьдесят, разные мысли приходили в голову. Вот, думалось, человек прошел славный боевой путь участника Гражданской и Великой Отечественной войн и словно не заслужил права отдохнуть, посидеть с удочкой на берегу речки или позаниматься внуками. Адъютанты со смехом рассказывали Сергею, как они вытаскивали Маршала из его столичной квартиры, как он кричал, что хватит, что никуда больше он не поедет. Наверное, умудренный опытом воин мог многих и многому научить, но зачем было мучить старого заслуженного человека бесконечными армейскими инспекциями, мне непонятно. Поэтому он, наверное, и вредничал, заставляя своих более молодых генералов жариться под палящими лучами южного солнца, и беспощадно всех снимал в надежде, что скоро и проверять будет некого.

Исповедь подполковника Почерникова

Летом к нам в полк на должность старшего штурмана полка прибыл подполковник Почерников. Спокойнее и скромнее летчика я не встречал.

Как-то мне довелось с ним дежурить целую неделю подряд. Первые три дня подполковник не обронил ни слова. На четвертый день удалось его разговорить. Я спросил, когда и какое училище он заканчивал, где проходил службу. Когда дошли до Чугуевки, где он служил тоже старшим штурманом полка, я, как бы к слову, спросил об изменнике Беленко, который улетел в Японию. И тут его словно прорвало. Несколько часов кряду он рассказывал мне о том, что произошло там, на Дальнем Востоке, и как это сказалось на его жизни.

Виктор Беленко прибыл в Чугуевский полк после пяти лет службы в Ставропольском летном училище в качестве инструктора. Он закончил Армавирское училище в 1971 году. Оказывается, его однокашниками были давно мне знакомые Борис Балобанов, Коля Ермуханов, Вася Чекуров и Миша Штилерман.

Угон самолета оброс массой былей и небылиц. Большинство авторов, нахватавшись жареных фактов, все сводят к банальному предательству советского летчика, обусловленному его алчностью и желанием красиво жить. И хотя четкую грань между завербованным агентом и перебежчиком провести очень сложно, тем не менее, рассматривать этот угон как идею, спонтанно созревшую в голове аморального человека, слишком примитивно. Мое сугубо личное мнение – Беленко был завербован спецслужбами Запада еще до того, как стал курсантом летного училища.

Основной довод в пользу данного предположения: ни в одной стране мира не любят предателей. Предателям дают деньги, вид на жительство и предоставляют другие заранее оговоренные материальные блага, если это предательство не обусловлено чисто идейными соображениями. Беленко же помимо всего получил возможность служить в Военно-воздушных силах США. И дослужился до полковника.

Другая причина, по которой, я считаю, что этот перегон был заранее спланированной операцией американских спецслужб: на Лубянку просочилась информация о готовящемся угоне самолета. Операция, по всей видимости, была спланирована на самом высоком уровне, о ней знал крайне ограниченный круг лиц, поэтому наша контрразведка и не смогла вовремя пресечь ее.

И третий довод в пользу данной версии: сам перелет планировался на американскую военную авиабазу. Если бы план операции был осуществлен, портрет ее главного исполнителя на выпускных фотографиях был бы обведен в траурную рамку, его сослуживцы и однокашники поднимали бы, не чокаясь, рюмку за упокой его души, а семья получала бы пособие по случаю потери кормильца.

Но все по порядку.

Судьба Беленко до его поступления в летное училище покрыта мраком. Наверняка где-то в архивах ФСБ – КГБ пылится его досье, где расписан весь его жизненный путь. Но когда оно станет достоянием гласности – не в моей компетенции. То, что мне удалось узнать, не претендует на абсолютную достоверность, но, вполне вероятно, так все и было.

Основные источники информации, которыми я пользовался, – люди, бывшие очевидцами тех далеких событий:

В Саваслейке я переучивался с начальником политического отдела полка, из которого был совершен угон самолета. Его назначили на эту должность сразу же после происшествия.

В Насосной об истории с Беленко мне поведал подполковник Почерников, который был непосредственным свидетелем и, в какой-то мере, участником событий.

И наконец, с 1985 по 1988 год мне довелось служить в той самой Чугуевке, в 530-м истребительном авиационном полку – в должности сначала командира эскадрильи, а затем заместителя командира полка.

Родился наш «герой» в городе Нальчик в 1947 году. В семейном архиве не нашлось ни одной детской фотографии, по которой можно было бы идентифицировать его «взрослое» изображение. И опять напрашивается вопрос: а действительно ли этот мальчик – тот самый Витя Беленко? С золотой медалью окончил школу и поступил в медицинский институт, но, проучившись два или три курса, почему-то решил круто изменить свою дальнейшую судьбу – стать военным летчиком. Поступил в Армавирское высшее военное училище летчиков. Наверное, в период учебы в институте он и попал в поле зрения западных спецслужб. Кто-то утверждает, что он был в туристической поездке в ГДР, кто-то – что участвовал в молодежном форуме. Но, зная тотальность всеобщей слежки и доносительства в те времена, я предполагаю, что завербован он был гораздо проще и прозаичнее. Скрыть даже случайную связь с иностранцами было чрезвычайно сложно, тем более общение во время пребывания за границей или участия в международных фестивалях. Какой-то контакт был и без этого, и именно он определил его дальнейшие действия. Бросить институт даже ради детской мечты – на это решались немногие. Такие зигзаги судьбы по тем временам были крайне редки. Обычно мечту стать летчиком пытались воплотить сразу же после окончания школы. И гораздо реже путь в авиацию шел через армию и иные учебные заведения. Во всяком случае, на моей памяти среди курсантов бывших студентов-медиков не было.