Маледикт - Лейн Робинс

— А где Маледикт?

— В своих комнатах.

На лестнице Янус заколебался.

— Рассержен?

— Одержим, — сказал Джилли.

Уродливое слово повисло в воздухе между ними.

— К крысам твою ерунду. — Янус повернулся. — Маледикт никому не подвластен; больше нет богини любви и мести.

— Маледикт дал Ей клятву. Он связан с Ней так же прочно, как с тобой.

Янус вспыхнул, гнев обозначился румянцем на щеках — и отступил.

— Ты так мало знаешь о нем. У Маледикта странное, нездоровое чувство юмора, порой порождающее изощренные шарады.

— Я знаю его достаточно, чтобы утверждать, что чувства юмора, как и умения заглядывать в будущее, ему как раз не хватает, — заметил Джилли.

— Заглядывать в будущее? — переспросил Янус; светлые, пронзительные глаза вспыхнули бледным светом, и наконец вызвали у Джилли ассоциации со сверкнувшей в отдалении молнией.

— Он во что бы то ни стало намерен видеть тебя графом, пусть даже ценой собственной жизни, а ты тем временем бездельничаешь и позволяешь ему рисковать…

Джилли не столько увидел движение Януса, сколько почувствовал, как завихрился воздух. Через мгновение Джилли врезался спиной в тисненые обои с такой силой, что в глазах у него заплясали разноцветные пятнышки. От удара зазвенело в голове и в ушах. Он дергался, подобно наколотому на булавку насекомому, пока обтянутые перчаткой пальцы не сдавили ему горло. Янус сжал шею Джилли с обеих сторон, с вежливым интересом нащупывая биение сердца. Лицо его было безмятежно, зато в глазах бушевало безумие.

— Я мог бы выдавить из тебя жизнь — и Маледикт простил бы меня. Он простит мне все, что угодно. Подумай об этом, прежде чем впредь говорить со мной подобным образом. Ты ничего обо мне не знаешь, если думаешь, что я подвергну Маледикта опасности. Ты что, не слушаешь? Разве я тебе не говорил этого раз за разом? Он мой. — Янус выпустил Джилли, призраком проскользнул мимо него вверх по лестнице.

Оставшись в одиночестве в пустой прихожей, Джилли задрожал. И снова в его сознание прокралась «Вирга», и послышалась сладкоголосая песнь моря и паруса.

Маледикт слышал, как открылась и закрылась входная дверь без объявления визитера, и понял, не выглядывая в окно, что приехал Янус. Только он позволял себе так своевольничать в доме Маледикта. Онемевший от ярости, он ждал, пока Янус явится к нему. На плечи Маледикту легли ладони — Янус развернул его и привлек к себе.

— Янус, — прошептал Маледикт.

Янус спрятал лицо под подбородком Маледикта.

— Прости меня, — проговорил он охрипшим от изнеможения голосом. — Прости, что я не смог завоевать ее руку. Прости, что медлил в нерешительности, вместо того, чтобы исполнить свой долг. Хотя, видят боги, я не сожалею, что она и ее мерзкий язык нашли равных себе.

— Теперь ты разрешишь мне разделаться с ним? — спросил Маледикт, поднимая глаза и встречаясь взглядом с Янусом. — Он что-то замышляет против нас, Янус. Он вскоре заточит тебя, запрет в Ластресте или городском особняке, где тебя будут стеречь и шпионить за каждым твоим шагом.

— Он уже и так это делает, — сказал Янус. — Ведь я тайком сбежал прямо со свадебной церемонии. А вот убить его? Без хорошо продуманного плана нечего и пытаться.

Маледикт шагнул, освобождаясь из теплого кольца объятий Януса.

— Мой клинок, его сердце. Какой еще мне нужен план? Предоставь мне свободу действий. Разве не я избавил нас от Критоса?

— Критос был негодяй и игрок. Постигшая его смерть не заслужила комментариев и даже не вызвала в обществе ни малейшего сочувствия. Нападение на Ласта, который редко покидает дворец или свой дом, — гораздо более трудная задача.

— Я хочу его смерти. Мне нужна его смерть. Кровь льется независимо от того, где человек обитает. Если все пойдет не так, если подозрение падет на нас и нас заклеймят как виновных, мы бросим идею с графским титулом. Обчистим его поместье и будем жить в Приисках, как короли.

— Сбежать, точно крысы? Сдохнуть, как крысы, когда закончатся деньги? — спросил Янус, встряхивая Маледикта за плечи. — Я не вернусь к прежней жизни. — Ладони Януса замерли на плечах Маледикта, стали нежно поглаживать ими же оставленные красные отметины. — Ты же помнишь, в какой нужде мы жили. Если бы даже ты был готов снова рискнуть, это оказалось бы хуже, чем ты думаешь, принимая во внимание нашу нынешнюю жизнь. Вкус свежего хлеба по утрам. Тепло камина зимой. — Когда Маледикт попытался что-то возразить, Янус поцеловал его в губы — словно печать языком поставил.

Янус повел его, держа спиной к кровати, и продолжил, прервав поцелуй:

— Нежное прикосновение шелков к коже, роскошь простыней и бархатных покрывал. И ведь дело не только в роскоши, Мэл, но еще и в безопасности.

Маледикт упал спиной на перину, рубашка распахнулась, корсет соскользнул на пояс. Янус сцепил руки Маледикта над головой, спрятав в мягких складках пуховых подушек. — Я постараюсь подтолкнуть Ласта навстречу твоему клинку, выманить его из безопасного укрытия, но ты должен подождать. Я не намерен терять тебя из-за обвинения в государственной измене.

Маледикт взглянул в бледные глаза, поцеловал нежные золотые кудри, струящиеся по шее.

— Ты сделаешь это скоро?

— Очень скоро, — прошептал Янус. — Мой темный и кровожадный рыцарь.

— Время — наш враг, — сказал Маледикт. — Амаранта не должна…

— Мэл, — прервал Янус. — Я провел без тебя почти две недели.

Маледикт весь отдался знакомым, таким восхитительным прикосновениям. Он вздыхал, постанывал и покусывал, когда Янус ждал от него этого; но ни на миг он не переставал думать об интригах Ласта. И снова на одной чаше весов оказалось простое осуществление мести и побег, на другой — утонченная загадочная игра выпадов и отражений, политики и власти. От потока удовольствия, окатившего Януса и озарившего его лицо, Маледикту досталось лишь несколько брызг, настолько глубоко он был погружен в мысли о крови и терпении.

Янус отстранился и чуть рассерженно проговорил:

— Проститутки — и те притворяются, что им приятно.

Маледикт разгладил морщинку между бровей Януса.

— Проститутки, в отличие от меня, не сортируют врагов по степени их опасности и не строят планов. Амаранта представляет для нас угрозу. Однако убить ее — означает лишь отсрочить решение проблемы. Пока ты не толкнешь Ласта под мой меч, она может понести и лишить тебя права наследования. Мы должны обеспечить ей бесплодие, пока я не проткну Ласту сердце. — Маледикт выскользнул из рук Януса, из уютного тепла постели, и открыл ящичек с ядами. Пробежав пальцем по склянкам так, что те зазвенели, он наконец-то ощутил первую вспышку удовольствия. Снадобье не таило в себе смерть Амаранты — Маледикт пока решил не прибегать к крайним мерам.