Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

на остров и агролита – оттуда. А ведь мог понять, что к чему, – особенно после этого самого Атурга.

– Гравитационной аномалии? Специалист бы понял, конечно, потому что ситуация была, как из учебника. Вы ведь знаете, что агролит для проявления антигравитационных свойств нужно накачать колоссальной энергией. Такую энергию может дать очень мощная гроза. Там все как раз так и сложилось. Из-за таких событий, кстати, плато и не заселено: опыт научил не верить этим местам. А те высокие мачты, которые, как вы решили, были поставлены для крепления маскировочного полога, на самом деле основной задачей имели служить громоотводами, направлять энергию молний не туда, где залегает агролит. Ну, а остров Кукурей – просто хорошее место; и он был куплен улкасами не для организации там добычи, а в подарок организатору всего проекта с нашей стороны.

Не стану называть имен. Но они использовали его, как вы сами видели, и для захвата кораблей, для осуществления операции, которая должна была решить исход войны в пользу гор. Интересно, как это судьба бросала вас и всю группу из одного узлового места событий в другое. Наверное, вы чем-то заслужили особое отношение Творца – не знаю только, доброе или наоборот.

– Интересно, за чей счет делалось все это? Создание техники, ее переброска, прокладка туннелей – это же стоит кучу денег!

– Ну, среди авторов замысла были и люди с достаточно серьезным капиталом. Но они не хотели рисковать, и потому вся, так сказать, подготовительная работа была проведена за счет Секретной Службы, а у нее, как вы понимаете, достаточно серьезные фонды, не подлежащие контролю ни с чьей стороны.

– Даже со стороны Высокого Совещания?

– Формально, конечно, такие права у Совещания есть. Но на самом деле…

Любая попытка такой проверки неизбежно заглохла бы, поскольку грифы "Секретно", "Совершенно секретно", "Высшая секретность" возникали бы на каждом шагу, у проверяющих запрашивались бы все новые и новые допуски, а ведь дает их та же Служба, которая может отказывать, не раскрывая причин.

– То есть все делалось на государственные деньги…

– На деньги всего населения страны. Но не беспокойтесь, и это обвинение будет фигурировать на процессе. Мне сегодня сообщил Мого оттуда, с Кукурея: после того как мы выбросили десант на побережье, пользуясь вашей информацией, ударили по улкасам, как говорится, поймав их на замахе, виндоры сами сбросили их с захваченных кораблей, высадились на Кукурее и, кстати, взяли там Адро. Его везут сюда, и он уже заявил, что даст все показания на процессе.

– А он будет? Процесс?

– Неизбежно. Но, – тут шеф усмехнулся, – не уверен, что население получит какую-то информацию о нем. Все пройдет при закрытых дверях, в этом я более чем уверен. Вот так обстоят дела, квадрат-воин. Вы и ваши люди заработали хороший отдых. Что еще вы хотели бы от меня услышать? О дальнейшей вашей службе будем говорить потом, когда вернетесь. Кстати, как чувствует себя ваш раненый?

Онго встал.

– Я очень благодарен вам за объяснения, шеф. Раненый выздоравливает. Но я хотел бы попросить вас об одной вещи, о небольшом вмешательстве в медицину.

– А что такое? Его плохо лечат, по-вашему?

– Нет, все обстоит прекрасно. Однако…

И Онго в немногих словах изложил свою просьбу.

– Главное, чтобы все было сделано по-настоящему. С учетом возможных и желательных последствий. А это непросто.

– Гм, – сказал Шеф. – А что, для этого нужно вмешательство на моем уровне?

– Так мне сказали, поскольку мое пожелание идет вразрез с нынешней государственной установкой…

– Да, понимаю. Хорошо, думаю, для вас я смогу это сделать. Если только сам раненый…

– Уверяю, он не будет возражать. Потому что…

– Хорошо, детали мне не нужны. Идите, квадрат-воин, я помогу вам. Когда в таком случае возможно полное выздоровление?

– Если не будут тянуть – обещают через пять недель.

– Запомню. И если дела не помешают…

То ли действительно дела помешали, то ли Сидо просто забыл – так или иначе, когда Сури выписывали из госпиталя, Онго оказался единственным встречающим. Правда, провожать Сури вышло почти все отделение, включая и тех больных, кто в состоянии был передвигаться самостоятельно. Они даже не поскупились на цветы, и это вызвало на лице Сури выражение крайнего смущения.

Стесненно улыбаясь, бывший участник разведывательной группы не очень уверенной походкой проследовал мимо провожающих и с облегчением ощутил твердую опору, какой оказалась рука Онго. Онго был в полной форме и с орденом Военного успеха второй степени на груди. Так что приветствия провожающих в полной мере относились и к нему: это ведь был военный госпиталь, и здесь знали цену боевых наград лучше, чем в любом другом учреждении.

– Ну, слава Творцу! – эти слова Сури сопровождались долгим вздохом. – Куда мы сейчас?

Онго отметил, что голос Сури успел уже измениться. Ответил он не сразу; прежде подвел Сури к машине, поднял дверцу, помог сесть и сам уселся за пульт.

– Ко мне, куда же еще? – ответил он наконец. – А вернее, к нам.

– Я долго ждал… ждала этих слов, – сказала Сури.

– Ты не жалеешь?

– Ничуть. Ведь получилось все-таки по-моему: мы вместе. А кто в какой роли – наверное, не самое главное.

– Тебе еще придется привыкать…

– Конечно. Но я к этому готова.

– Все так просто?

– Ну, вопросов, конечно, еще немало. Но…

– Спрашивай.

– Я полноценна?

– Во всех отношениях.

– И смогу родить?

– У тебя есть все для этого.

– Но фигура, анатомия?..

– Изменится, как надо. Если есть в Свире что-то, действительно современное, то это именно инверсионная медицина. Пока ты там лежала, я изрядно подковался по этой тематике. Надо же было чем-то занять время отпуска. Хотя время прошло быстро…

– Что ты теперь? Будешь воевать дальше? Онго, я просто не смогу потерять тебя еще раз.

– Ну, я теперь в разведке, а не в пехоте. В стратегической разведке. Не в окопах.

– Ну да. Это, конечно, курорт!

– Не будем начинать семейную жизнь с сарказмов.

– Тогда скажи, каким будет теперь твое задание.

– Ну, на днях начнется процесс: будут судить тех, кто эту войну задумал и осуществил. Я там стану выступать свидетелем.

– Значит, война закончится?

– Ну, вот еще! То есть она закончится, конечно, но только нашей полной – на этот раз – победой. А до нее еще топать и топать.

– Значит, у тебя снова будут группы, забросы…

– Женщина! – сказал Онго строгим голосом, но с улыбкой. – Не нарушай древнего завета. Ты ведь помнишь, что женщина не имеет отношения ни к чему, связанному с войной. В том числе, полагаю, и к военной информации. Очень разумный завет, мне кажется.

Сури