Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Вот оно. Умопомрачительный момент.

Всё снова поблекло и стало тише, как при контузии. Прежде чем Мортарион успел произнести ещё хотя бы одно слово, Драйго обратился внутрь себя и швырнул невысказанную правду истинного имени сквозь ментальную защиту примарха. Она ударила, словно игла, и исчезла.

Хватка Мортариона ослабла. Один покрасневший глаз дёрнулся.

Огромная боевая коса упала на землю, из маски респиратора раздался крик князя демонов. Это был разрушающий душу мучительный и полный боли вопль, который расшвырял ближайших демонических приспешников, а некоторых просто выбросил из реальности в облаках тошнотворного пара.

Несколько секунд приглушённый свет сиял сквозь пламя из трещин в броне, и затем Мортарион — Повелитель Смерти и Бледный Король — взорвался. Яркость вспышки не уступала яркости перегруженного плазменного реактора.

Драйго и всех в радиусе сорока девяти шагов оторвало от земли и отбросило. Куски разбитого доспеха примарха разлетелись дождём, словно осколки снарядов.

Серый Рыцарь оглянулся, чтобы посмотреть на то, что осталось от упавшего на спину мертвенно-бледного гиганта. Порванные крылья слабо подёргивались на утихавшем ветру.

Узревшая, как повергли их предводителя, орда обратилась в бегство.

Снова подняв Титановый меч, Драйго направился к упавшему Мортариону. Примарх дрожал и дёргался, плоть слезла почти со всего тела, виднелись обнажённые мышцы и мощный скелет. Внутренности свободно свисали или вывалились наружу. Земля вокруг почернела. Жалобное дыхание и хныканье вырывались из безгубого черепа, они могли вызвать жалость, если бы не были неописуемо мерзкими.

Несмотря на всё увиденное, Драйго понимал, что враг не побеждён, не до конца. Сейчас бессмертный князь демонов всего на всего рассеется в эфирных ветрах, чтобы снова собраться с силами и вернуться в физический мир, в котором он так крепко укоренился. Пока они не могли сражаться с Мортарионом на своих условиях, Серые Рыцари не могли связать его, как любого из Конклава Диаболус — они могли только задержать и отсрочить неизбежное. Возможно, когда нибудь “тот”, которого так боялся Повелитель Смерти, возвысится, дабы уничтожить его навсегда.

Но не сегодня. Так или иначе, судьбу удалось обмануть. Драйго не собирался гадать, как это отразится на будущем.

Он расстегнул повреждённые зажимы шлема и посмотрел на поверженного Мортариона. Пустые глазницы всё ещё горели остаточным тёмным светом, падший примарх царапал воздух дрожащими руками. Стоя над ним, Драйго видел сердце князя демонов, оно продолжало устрашающе биться в открытой груди.

Он мрачно улыбнулся.

— Что ж, ради будущего.

Мортарион зашипел, тщетно пытаясь отползти от неминуемого поцелуя острия Титанового меча, но Драйго удержал его, широко развёл сломанные рёбра и надрезал гнилое мясо демонического сердца.

Мортарион закричал.

В имени — сила. Сила в именах тех, кто жил и умер за Императора, и Драйго не мог даже подумать ни о каком имени, которое сильнее свяжет гнилостную душу Повелителя Смерти, чем имени Линуса Геронитана.

Грохот орудий стал ближе. Пока его боевые братья преследовали обратившуюся в бегство чумную орду, Кальдор Драйго выпрямился в полный рост, дабы исполнить своё предназначение и оборвать крики Мортариона последним завершающим ударом клинка.

Серый Рыцарь взревел, удар, и крики оборвались.

Лори Голдинг

Калдор Драйго: Рыцарь Титана

Я пожалел о том, что выстрелил, почти сразу, как спустил курок. Штурмболтер отдает в запястье, заряд проносится к цели, оставляя за собой след в тумане, пустая гильза падает на землю возле моей ноги.

Осталось семь патронов. Семь, не важно, сколько новых ужасов и кошмарных тварей встретится на моем пути за неизвестно сколько дней, лет, столетий лежащих впереди. С того момента, как я понял, что случилось со мной, я старался экономно расходовать боезапас, подавляя в себе желание нажать на курок каждый раз, когда можно было обойтись клинком.

За всё это время я сделал пять выстрелов и пожалел о каждом из них.

Снаряд находит свою цель, пробивая грудь жилистой твари, и взрывается, выбивая фонтан слишком яркой крови и не-плоти. Тварь останавливается и падает на бок, поднимая тучу пыли и издавая булькающие звуки.

Я пинком отбрасываю её бронзовый топор. Демонические когти из последних сил царапают мои бронированные поножи, в её глазах пылает ненависть даже тогда, когда тело твари начинает рассеиваться.

Что это такое? Тиран? Верховный Изверг? Собиратель Черепов? Тысяча имен и эпитетов кружились в моей голове, несмотря на то, что бесконечная вереница демонических выродков начала сливаться в моих воспоминаниях. Я помнил будущее, хотя больше не мог вспомнить, каких чемпионов варпа я убил, а какие скрылись от меня в этом месте.

Для меня это было позором. Мы отличаемся тем, что всегда противостоим тьме, и считаем своим долгом знать всё о Великом Враге. Мы создали из суеверий науку, следуя за еле заметными знаками и знамениями с такой убежденностью, что разумные люди иногда осуждают нас за это.

Но сейчас я ослеплен — мои сверхъестественные чувства притуплены удушающими миазмами варпа.

Я не знаю, где я. Я не знаю, когда я.

Смертельный удар неизящен. Но эффективен. Зверь чувствует холодное милосердие Меча Титана. Я уже давно не вижу смысла насмехаться над поверженными врагами. Они знают моё имя и этого достаточно.

Кальдор Драйго. Спаситель Акралема. Верховный гроссмейстер Серых Рыцарей.

Оба титула звучат теперь глупо — кого же я действительно спас? И кем же я теперь повелеваю? Изгнанный из реального пространства своим заклятым врагом, трижды проклятым демоническим принцем М'Каром, я остался один. Один в пылающем царстве демонов и темных владык Хаоса. Один на один с теми, кто желает моей смерти всеми фибрами своей бессмертной сути.

Было ли то, что привело меня сюда, высокомерием? Тщеславием?

Возможно, что так. Хотя в начале это казалось чем-то более благородным.

Кто-то может сказать, что знамения были всегда и моя судьба была… запутана с самого начала. Мои братья-гроссмейстеры — Фенрик, Кай, Мордрак — призывали к осторожности, а прогностикары Титана даже открыто осудили моё повышение до лорда ордена. После посрамления Мортариона на Корновине я предстал перед ними в аугуреуме и потребовал объяснения.

Лишь один из них выдержал мой взгляд. Его лицо изъедено морщинами, слишком глубокими даже для долгих лет жизни сверхчеловека. Брат-смотрящий Вер поджимает губы. Я могу лишь догадываться о том, что он увидел, взглянув на меня.

— Ты далеко зашел, магистр Драйго, — говорит он. — Но ты идешь не своим путем. Ты ведешь Шестое Братство. Шестьсот шестьдесят шесть — число нашего ордена, но на протяжении истории человечества оно имело много разных значений. Шестью шесть — тридцать шесть. Какова сумма чисел от одного до тридцати шести? Шесть, шесть, шесть. Сто двадцать один — простое число, одиннадцать в квадрате. Одиннадцать — простое число из тридцати шести. В этом есть закономерность, как ты видишь.

Я нахмурился, не вполне поняв его витиеватые загадки:

— Нумерология и дуговое совпадение. Я не понимаю.

— Твое имя, согласно древним пророчествам, есть смертельное слово, хотя и не для демонического примарха Мортариона. Каппа, десятая, противостоит Мю, двенадцатой. А-Л, в союзе. Мал и Кал, вычеркиваем второе. Дельта, Омикрон, Ро — Д и Р вместе более симметричны чем Квестор. И здесь есть закономерность…

После долгого обсуждения и загадок, так и оставшихся для меня бессмыслицей, я покинул аугуреум и больше туда не возвращался по своей воле. Кажется, их недовольство было основано на том, что я был рожден для некой великой цели и узурпировал место, предназначенное для другого. Им казалось, что у меня душа с двумя несовместимыми судьбами, и придёт время, когда ради выбора я рискну всем.

И вот я здесь.

Потерянный во времени и пространстве — где-то между реальностью и царством вечных видений.

Плоть демона шипит и пузырится в порывах сильного ветра, сильно воняющего запекшейся кровью и бесконечной яростью. Мелкий дождь из ржавчины и пепла падает с переливающихся небес, барабаня по моим терминаторским доспехам и хрустя под ногами при каждом шаге.

Вот вопрос, который держит меня здесь: если я избрал одну судьбу, то кто претендует на другую? На пороге нового темного тысячелетия ляжет ли судьба галактики на мои плечи, или обо мне уже забыли? Я король без королевства, рыцарь без странствий, и моя главная судьба всегда лежит вне моей досягаемости. Единственное, на что я еще могу рассчитывать — это мой меч и семь оставшихся патронов.