Фантастика 2025-129 - Денис Старый

Борис Борисыч передал мне контакты. Мы пожали руки и разошлись, у всех были свои дела. Мы с Диной вернулись в «Тур» Михая. Он, собственно, и выступал сегодня нашим водителем. А в качестве охранника я взял с собой Аи. Близнецов-монголов распределил между Азуми и Алёной.

Бат отправился с Азуми в больницу, где она приступила к обязанностям доктора. Яков Станиславович очень обрадовался, когда услышал о её намерениях поработать на благо Тунгуса.

Батара же я оставил с Алёной. Она вместе с Генкой отправилась в контору, где временно заняла место Петровича. Кажется, Генка был очень рад, что ему не придётся заниматься всей этой бумажной волокитой, а для Алёны это было не только в кайф, но даже не впервой — она уже работала заместителем Петровича и отлично с этим справлялась.

Ну а мы отправились прямиком в охотхозяйство. Голос человека, который ответил мне по телефону, действительно показался смутно знакомым и почему-то нервным. Это немного меня напрягало, однако по прибытии на место я понял, в чём было дело.

Когда мы остановились возле двухэтажного здания из сруба с забитым внедорожниками охотников двором, нас встретил пузатый человек с лысой головой и ожогом на правой стороне лица. Я не сразу его узнал, но спустя пару секунд машинально обнажил меч.

— Эй, стой, стой, стой! Ну! Я исправился, слышь, исправился! — мужик примирительно поднял руки и попятился, упёршись спиной во входную дверь.

Ни меня, ни Аи его слова не убедили, поэтому мы вдвоём шагали вперёд с обнажёнными клинками, даже когда из «Тура» выскочил обеспокоенный Михай.

— Бобр, курва! — прорычал я. — Ты какого ляда здесь делаешь⁈ Нет, подожди, ты как вообще жив остался, скотина?

Да, я его узнал. Это был один из браконьеров, вроде как ближайший соратник Медведя, который в итоге его предал. Он же меня впервые отвёз в берлогу вместе с Черепом, тогда ещё рядовым ватажником, и Малым, которого мне в конце концов пришлось заколоть собственными руками. Ту смерть я почему-то до сих пор вспоминал и каждый раз чувствовал укол совести.

— Ну, это тут в двух словах не расскажешь, — нервно хмыкнул Бобр. — Может, — он кивнул в сторону двери, — может, зайдёте? У меня чай готов как раз… И бублики есть…

━─━────༺༻────━─━

Внутри было сыровато и прохладно. Просторное помещение на первом этаже было разделено стеной. За дверью находилась, как я понял, жилая часть, а то место, куда нас пригласил Бобр, было чем-то вроде приёмной. Правда, не очень презентабельной: всё было заставлено оружейными ящиками, на полу валялись шкуры животных, было немного грязновато. На столах стояли пустые банки из-под пива. Видно, что здесь обитали одни мужики, причём не привыкшие к домашнему уюту.

— В общем, мне чудом удалось пережить тот взрыв, — рассказывал Бобр. — Я тогда повздорил с Черепом и убрался в землянку.

— Вы же вроде бы как временную базу использовали тот полуостров? — спросил я. — И успели землянок понаделать?

Если это так, то Бобр мог быть не единственным выжившим. А другие не факт, что собираются исправляться.

— Ну да, — кивнул Бобр, — это у меня привычка такая сразу окапываться. Ну и у меня, и у Медведя была такая привычка. Я один так и поступил, остальные не стали. До этого мы всегда окапывались, даже если на один день останавливались в каком-нибудь временном лагере. Я пытался втемяшить это Черепу, но тот, дурень, меня не слушал. Ну и получилось так, что я вырыл себе яму, которая меня же и спасла. Правда, вот… — он почесал шрам на лице, — немного всё же задело. Я отрубился тогда от взрыва, поле так шандарахнуло, что землянку засыпало. Наверное, меня это и спасло.

Я понимающе кивнул. В принципе, похоже на правду. Бобр выглядел как человек, способный выдержать достаточно сильное поле. Не такое сильное, как я, конечно, но под завалом он мог продержаться.

— Кое-как выбрался. Точнее, меня выкопали, — продолжал он. — Жандармы… в смысле полицейские. А потом закинули в больничку. Несколько месяцев я в себя приходил. Через полгода только оправился.

Бобр слегка поёжился от воспоминаний. А я прикидывал, почему же никто не сообщил, что мы расправились не со всеми. Боялись, что решу доделать дело?

— Потом меня ещё помотали в полиции на предмет дел, которые можно на меня навесить. Но работали мы грамотно с Медведем, а Череп особо не успел напортачить. Так что ничего конкретного нарыть на меня не смогли. К тому же я отбрехался. Сказал, что прятался от браконьеров в медвежьей берлоге.

Бор довольно хмыкнул, радуясь своей находчивости, но мой сердитый взгляд заставил его осечься и продолжить рассказ.

— Потом шлялся по городу. Меня мало кто узнавал, да я и так там нечасто бывал. Но затем я наткнулся на Бориса Борисовича. Он сразу меня узнал, а я и не стал открещиваться. Думал, опять сдаст полиции, начнутся разбирательства. Но Борис Борисович поступил по-другому. Он предложил мне работу. Так что какое-то время я поработал у него на пилораме. Поднакопил деньжат, прикупил себе ружьишко и иногда выходил на охоту. Вспомнить, так сказать, старые деньки…

Он снова чуть было не усмехнулся, но глянул на меня и не стал.

Дина слушала его, нахмурившись. Она оглядывала помещение со скептицизмом и недовольством Но княжна понимала всю важность этого неряшливого домика.

Дело в том, что Тунгус богат не только магией и зверьём, но ещё и лесом. А охотхозяйство было тесно связано с лесным фондом, и, помимо развлечения для пришлых богатеев и не очень, скоро Бобр будет иметь близкой отношение к промышленным поставкам леса, который уже требовался для постоянных строек и расширения города.

Бобр ненадолго прервался, чтобы отхлебнуть травяного чаю. Я тоже пригубил и, надо отметить, бывший браконьер знал толк в таёжном сборе.

— Затем у меня появилась идея заняться охотхозяйством. Ну, точнее, я сначала вступил в должность, а скоро прежний заведующий ушёл на пенсию. Ну, я и стал тут заправлять. Быстро понял, что без браконьеров северный лес вполне себе открыт. Ну, и появились мыслишки, как заняться знакомым мне делом, но только на легальной основе. Рассказал Борису Борисовичу, он предложил помощь, дал денег, вот теперь раскручиваюсь потихоньку.

Бобр закончил. Наступило недолгое молчание, которое вдруг прервал Аи, причём на японском:

— Не один ты, господин, умеете видеть в людях хорошее.

Неужто