Гордость и предубеждения женщин Викторианской эпохи - Коллектив авторов

Книга моментально стала бестселлером в Англии и вызвала множество подражаний. В самом деле, как готовить какие-нибудь персики в желе шартрез или десерт Мельбо из ванильного мороженого, белых персиков и малины, который подавался в стеклянной фигурке лебедя, кухарка могла узнать только из подобной книги, так как кулинарных школ, в которые принимали бы женщин, в ту эпоху еще не было. Но сельские кухарки чаще всего готовили те простые и сытные народные блюда, которым научились у своих матерей, а те – у своих.

С освоением колоний в английской кухне появились новые специи и новые рецепты. Дешевые индийские специи или подделки под них можно было купить в сельской лавке и приготовить кетчуп или индийский фруктовый соус чатни. Заготовленные впрок, хранящиеся в горшках, закрытых крышками из мочевого пузыря свиньи, эти соусы всю зиму радовали сельских жителей, придавая вкус однообразным блюдам из мяса и картофеля. Чатни готовили из яблок и слив, которые собирали в садах. Из падалицы гнали сидр, которым угощали батраков, помогавших в уборке урожая. В хорошем хозяйстве ничего не пропадало.

Солдатики

И уж в чем точно нельзя обвинить мистера Патрика, так это в том, что он держал детей в черном теле. Наоборот, несмотря на бедность, царившую в их доме, он старался порадовать сына и дочерей. Однажды, в июне 1826 года, он привез им из городка Лидса целый ворох игрушек, что имело далеко идущие последствия.

Одним из самых замечательных его подарков были двенадцать деревянных раскрашенных солдатиков. Вот что произошло дальше: «В Лидсе папа купил Бренуэллу деревянных солдатиков, – рассказывает Шарлотта. – Когда папа вернулся домой, была ночь и мы уже спали. И вот утром Бренуэлл пришел к нам с ящиком солдатиков. Мы с Эмили спрыгнули с кровати, я схватила одного и воскликнула: „Это герцог Веллингтон! Он будет герцог!“. Когда я сказала это, Эмили также взяла солдатика и сказала, пусть он будет ее; и Энн, когда спустилась, тоже сказала, что один пусть будет ее. Мой был самый красивенький, самый высокий, самый хороший. А солдатик Эмили был очень серьезный, и мы назвали его Серьеза. А у Энн он был какой-то маленький, как она сама, и мы дали ему имя Пажик. Бренуэлл выбрал своего и назвал его Буонапарте»…

А вот как преломилась эта история в их фантазиях. Однажды, «в 1793 году 74-пушечный корабль „Непобедимый“ с попутным ветром отошел от берегов Англии. Команда – двенадцать человек, все как на подбор, рослые и здоровые». После многих приключений и потасовок, а эти двенадцать молодцов любили подраться, они высадились на африканский берег и за месяц построили большой и красивый город. После этого они поняли, что самим им было бы не справиться с этой огромной работой, не иначе, как им помогали джинны – дети Бронте читали сказки «1001 ночи». А раз так, сообразил Артур Уэлсли, значит, джинны смогут и передать весточку домой, и пригласить еще англичан в африканскую колонию, если их хорошенько попросить. И только он высказал это предположение своим товарищам, как и в самом деле явился джинн и приказал им следовать за собой. Дальше предоставим слово Шарлотте Бронте:

«Луна поднялась уже высоко и ярко сияла в середине небес – куда ярче, чем у нас на родине. Ночной ветер немного остудил пустынные пески, так что идти стало легче, однако вскоре сгустился туман, окутавший всю равнину. Впрочем, мы различали сквозь него смутный свет, а равно и звуки музыки, доносящиеся с большого расстояния.

Когда туман рассеялся, свет стал отчетливее и наконец вспыхнул почти нестерпимым великолепием. Средь голой пустыни выросли алмазные чертоги с колоннами из изумрудов и рубинов, озаренные лампами столь яркими, что на них не было сил смотреть. Джинн ввел нас в сапфировый зал, где стояли золотые троны. На тронах восседали Верховные Джинны. Посреди зала висела лампа, подобная солнцу. Вокруг стояли джинны, а за ними феи; одеяния их были из золота, усыпанного алмазами. Увидев нас, Верховные Джинны тут же вскочили с тронов, и одна из них, схватив Артура Уэлсли, воскликнула:

– Это герцог Веллингтон!

Артур Уэлсли спросил ее, почему она назвала его герцогом Веллингтоном.

Джинна ответила:

– Восстанет владыка – разоритель Европы и шип в боку Англии. Ужасна будет борьба между сим вождем и вами! Много лет продлится она, а тот, кто одержит верх, стяжает себе неувядаемые лавры. Также и побежденный; хоть он окончит скорбные дни в изгнании, с гордостью будут соплеменники вспоминать его имя. Слава победителя достигнет всех концов земли. Императоры и цари возвеличат его, Европа восславит своего избавителя, и пусть при жизни глупцы будут ему завидовать, он их превозможет, и по смерти имя его останется в веках!

Когда джинна закончила речь, мы услышали далекую музыку: она приближалась и приближалась, пока нам не стало казаться, будто невидимые музыканты находятся в самом зале. Тогда все феи и джинны вплели свои голоса в мощный хор, который вознесся к величественному куполу и мощным колоннам дворца джиннов, огласив даже его глубочайшие подземелья, а потом начал постепенно стихать и наконец умолк совсем.

Когда музыка прекратилась, дворец медленно растаял в воздухе, а мы остались одни в пустынном тумане…»

Этот пример очень хорошо показывает, что для детей Бронте страна фантазий не была отделена от реальности непреодолимой преградой. И ничего не стоило «мифологизировать» бытовую сценку, в которой они рассматривают купленных Бренуэллу солдатиков, а джинна коротко пересказывает события наполеоновских войн, которые были для семьи Бронте совсем недавней историей.

«Двенадцать искателей приключений» – отнюдь не единственный сюжет, в который играли дети Бронте. Была «История островитян», где каждый владел островом: одним из реальных островков, разбросанных вдоль побережья Англии.

Вот как пишет об этом Шарлотта: «Пьеса „Островитяне“ сложилась в декабре 1827 года следующим образом. Однажды вечером в те дни, когда ледяная крупа и бурные туманы ноября сменяются метелями, мы все сидели вокруг теплого огня, пылавшего в кухонном очаге, как раз после завершения ссоры с Табби касательно желательности зажигания свечки, из каковой она вышла победительницей, так и не достав свечу. Наступила долгая пауза, которую в конце концов нарушил Бренуэлл, лениво протянув: „Не знаю, чем заняться“. Эмили и Энн тут же повторили его слова.

Табби. Так шли бы вы спать.

Бренуэлл. Что угодно, только не это.

Шарлотта. Табби, почему ты сегодня такая надутая? Ах! Что, если у нас у всех будет по своему острову?

Бренуэлл. Тогда я выбираю остров Мэн.