Седой - Евгений Эс

— Вместе! — скомандовал Сомов и, перешагнув труп Рванного снова пошел в атаку.

Его поддержал сначала Орк, а затем и другие разбойники. Плечом к плечу они оттеснили оставшихся врагов на самый верх и прижали к запертым дверям.

— Бросайте оружие, суки, — хрипел Орк, продолжая рубиться, — пощажу.

Но в запале боя его уже никто не слушал ни свои, ни чужие и совершенно озверев, рубили друг друга в капусту. Для разбойников Рыбака все было предрешено, и жить им оставалось не дольше минуты. Сомов отступил на шаг, чтобы перевести дух и тут его пронзила острая боль. Поначалу он даже не понял что произошло. Виктор опустил глаза и увидел, как из его живота выскочило длинное металлическое жало и тут же испарилось, словно его и не было вовсе, а из образовавшейся дырки в животе зажурчала черная кровь.

Как же так? Быть такого не может, изумился Виктор, чувствуя, как быстро холодеют и немеют конечности. Вот уже звякнул выпущенный из негнущихся пальцев меч, мир вокруг неестественно накренился, и его потянула к себе все возрастающая сила гравитации. Из последних сил, он повернулся, чтобы увидеть своего убийцу, но разглядел лишь размытый в ночи силуэт, прежде чем тяжелая тьма навалилась на веки и погасила сознание. Сомов упал, скатился по лестнице к самому ее подножью и неподвижно замер, уткнувшись лицом в грязные испачканные кровью и навозом подошвы сапог Рванного.

Говорили, что нынешняя зима была снежной и необычайно холодной. Даже старожилы не могли припомнить таких сильных и долгих морозов, что стояли в этом году. Город замело, но Виктор знал об этом лишь понаслышке. Всю зиму он не выходил из дому и провалялся до самой весны чуть ли не прикованным к постели.

После злополучной бандитской стрелки, Орк распорядился отнести полутруп Сомова к лекарю. Поступок надо отметить не рядовой, ибо бросить тяжелораненого умирать, у разбойников было обычным делом, невзирая на клятву братства. Рана у Виктора оказалась слишком серьезной, а точнее сказать смертельной, но местные эскулапы вооруженные магическими амулетами были способны творить и не такие чудеса. Однако возможности знакомого лекаря оказались не безграничны, что он и сам вынужденно признал и рекомендовал для полноценного и быстрого выздоровления поискать другого более сильного мага-целителя. Однако обращаться за помощью к посторонним непроверенным лекарям разбойники остерегались. Сомов разделял подобные опасения и решил просто отлежаться, тем более что лекарь обещал ему со временем полное восстановление здоровья. Требовался только покой, постельный режим и время, которое лечит не хуже докторов. К тому же Виктору давно была пора взять паузу в той сумасшедшей гонке, в которую превратилась его жизнь с момента появления в мире Осаны. Впервые в жизни Сомов несколько месяцев подряд бездельничал и не выходил из дома, хотя состояние здоровья это уже позволяло. Именно в эти долгие зимние вечера Сомов увлекся чтением, утоляя информационный голод, присущий человеку двадцать первого века. Читал он все подряд: историю мира, научные издания, сборники законов, дуэльные кодексы, книги по магии и прочее. В прочитанной литературе многое было интересным, порой полезным, но далеко не все. Например, в местные научные издания без риска привить себе антинаучное мировоззрение углубляться не стоило. Разве что задачник по математике увлек его на целую неделю, заставив разбираться в непривычных глазу математических символах и пробудив давно забытые студенческие воспоминания. А в книгах по магии, не смотря на сильное желание, он так толком и не разобрался. Все труды по магии, попавшие ему в руки, были слишком узкоспециализированные. Все, кроме руководства по боевым и защитным амулетам, которое он тщательно проштудировал. Амулетов, как выяснилось, существовало огромное количество. Защитные магические устройства носили на груди, боевые надевали на запястье или пальцы, но особый интерес у Виктора вызвал «железный луч», которым его уже дважды чуть было, не отправили на тот свет. А однажды ему попалась брошюрка «Равенство и справедливость», в которой излагались знакомые до боли идеи свободы, равенства и братства, и которые, как хорошо он знал, несмотря на красивые и правильные идеалы всегда ведут к кровавому хаосу. Однако интересные идеи зреют в здешнем обществе, подумал с удивлением Сомов.

Книгами Виктора снабжал лекарь, который спас ему жизнь и ставший частым гостем в доме Нурши. Сначала он приходил по своим прямым медицинским обязанностям проконтролировать состояние больного, а затем и просто, чтобы провести вместе вечер в беседах на разные темы. Оба были молоды, независимы и имели бунтарский характер. Оба были интересны друг другу и контакты доктора и пациента незаметно переросли если не в дружбу, то более чем в теплые приятельские отношения. Лекаря звали Авик Лакис, он был ровесником Виктора, а поскольку практику он только еще нарабатывал, то никому не гнушался оказывать помощь, в том числе и бандитам. Целитель умел хранить молчание, а разбойники хорошо платили, и всех устраивало такое взаимовыгодное сотрудничество.

Кроме книг Авик представил возможность Сомову посмотреть на мир сквозь настоящие медицинские магические гогглы. Удивительные стекла гогглов изменили действительность до неузнаваемости. Все окружающие предметы поменяли свой цвет и стали полупрозрачными, какие-то больше, какие-то меньше. Стены дома, например, почти не просвечивали, а многие предметы в комнате наоборот стали сделанными, будто бы из мутного стекла. Глянув на свое собственное тело, Виктор с некоторым ужасом смог разглядеть кости, вены, мышцы и внутренние органы. При этом одежда почти не мешала такому просмотру, так как тоже стала практически прозрачной. Все пространство вокруг оказалось наполненное мерцающей пылью, которую можно было легко разогнать перед собой рукой, и которая оседала на ту же руку и даже проникала сквозь нее. Было похоже на то, что мир, видимый через гогглы, полностью состоит из этих вездесущих искрящихся пылинок, где-то хаотично беснующихся, а где-то застывших и образовавших из себя саму реальность. Разум Сомова пасовал перед увиденным и невольно подсовывал компьютерную аналогию. Магический мир больше всего походил на трехмерную векторную графику без наложения текстур. Но что это было на самом деле?

Если Виктора этот вопрос терзал и мучал, то лекарь относился к нему абсолютно безразлично. Он с рождения привык, что этот другой мир был всегда, и он не отделял его от обычной реальности или естества, как он это называл. Для него все это было одним неделимым целым, как две стороны одной медали. Планы Сомова на то чтобы самостоятельно овладеть магией и научиться влиять на этот другой мир, а вместе с ним и на существующую реальность лекарь разрушил, не оставив никакой надежды. Оказалось, что магия построена на определенных символах, жестах, словах и даже мысленных проекциях вместе составляющих своеобразный магический алфавит, который насчитывал нескольких десятков тысяч единиц. Запомнить их без соответствующего амулета было абсолютно невозможно, а подобные амулеты имелись только в распоряжении магической академии.