Крестоносец. Византия - Геннадий Борисович Марченко

синьором-герром Гальтиери о происхождении купленного колечка с рубином. Ну-ну, интересно было бы поглядеть, как он будет допрашивать синдика цеха ювелиров и советника Герренрата в императорском городе, в чужой стране. А если тот захочет ответить на его вопросы — как будет искать шевалье Шарля д'Артаньяна из Гаскони? Вряд ли маркизу придёт в голову заглянуть в ульмскую прецепторию Тамплиеров, и узнать у моего приятеля Георга фон Врангеля про дедуктивный метод и бертильонаж.

Сам король о случившемся между ним и маркизом помалкивал, но при его упоминании у Людовика было такое лицо, словно он съел ведро лимонов, так что подобные упоминания быстро прекратились, во всяком случае в королевском присутствии. Одно ясно — Альфонс попал в немилость всерьёз и надолго. Да и вообще попал. Теперь, пользуясь ситуацией, его начнут обижать все соседи. Зато Алиенора не скрывала глубокого удовлетворения. Ну да, какой женщине не понравится узнать, что любовница мужа наставляла рога этому самому мужу?.. И всё это из-за одного колечка! Опасно в эти времена носить ювелирку!

Карма, судьба — называйте это как хотите. Но, получается, сработала моя мина замедленного действия, которую я непроизвольно заложил, продав колечко в Ульме ювелиру Гальтиери.

Но вернёмся к нашим баранам… То есть дворянам. Во время подношения в Ваце наш граф с явной завистью смотрел на треноги для подзорных труб, при этом оставшись довольно равнодушен к «микроскопам» — микробусы явно вызывали у него отвращение. А вот заполучить штуку, которую можно сделать и ниже, и выше, и вертеть трубу в любую сторону, наставляя куда пожелаешь, нашему сюзерену определённо хотелось.

Да, неудобно получилось… Гильом для нас столько сделал, а мы про него забыли! Пришлось при горячей поддержке Роланда обещать, что мы сделаем ему треногу в… чуть не сказал Будапеште, но такого города на карте пока нет. Есть Буда, ниже по Дунаю, на правом берегу, и напротив, на левом, Пешт, в один город они сольются веков через семь.

Вообще-то, ни одна из половин будущей столицы Венгрии сейчас не внушает. Пешт — городок лавочников и ремесленников. К удивлению Роланда и наших оруженосцев (но не моему — я это знал после той турпоездки в Будапешт в прежней жизни), среди местных жителей оказалось немало мусульман, приехавших сюда по торговым делам пару веков назад, ещё до крещения Венгрии, да так и прижившихся. Ну, помогай им Аллах. Если наши узнают, что «сарацины» прямо на пути… Даже боюсь представить, чем всё может закончиться.

Как позже рассказал Вим, узнавший это от своей хохотушки Паулы, местные власти этого тоже опасались, так что всем пештским мусульманам было велено прекратить торговлю и не выходить из своих домов до тех пор, пока армия крестоносцев не пройдёт дальше, а с местной мечети — которая, к слову, на мечеть совсем не похожа, ни купола, ни минарета — временно даже сняли полумесяц. Впрочем, здешние правоверные, похоже, и сами дураками не были, затихарившись так, что их было не видно и не слышно. Хотя, если я правильно помню, в следующем веке их это не спасёт, всех, кто не захочет креститься, попросят из Венгрии.

Буда — архиепископская резиденция, столицей город станет через два с лишним века, и город богатых купцов, по большей части немцев. Последнее, впрочем, для нынешних венгерских городов дело обычное. Сам город совсем не похож на себя в будущем, нет даже королевского замка на Замковой горе, который построят ровно через сто лет, да и сама гора, точнее холм, так пока не называется. Из знакомого только гора Геллерт (холм под две с половиной сотни метров высотой, увы, пока без памятника Освобождения, украсившего это место в будущем), прославленная тем, что больше века назад здесь был убит язычниками епископ Геллерт, в конце прошлого столетия признанный святым и покровителем Венгрии, а также древние римские термы на горячих источниках на острове Маргит. Это показалось мне символичным, и я затащил парней вместе с нашими девушками в это заведение. Мы арендовали по купальне и плескались с нашими подругами целый день. И не только плескались… В общем, всем очень понравилось. Кстати, королева Фружина тоже навестила термы в сопровождении Алиеноры, и им тоже понравилось. Как и сопровождавшим королев Людовику и Гёзе. Братья и сёстры Аргуэльяс также не обошли термы стороной. По их словам, для них это не было чем-то непривычным. В Ливорно термы тоже имелись ещё с римских времён, и отапливались добываемым неподалёку углем, — дрова обходились дорого.

Впрочем, не термами едиными. Для встреч с нашими подругами нам были не нужны древние бани. Каждую ночь, когда наш флот останавливался (в темноте сейчас по рекам не ходят, опасаясь мелей, камней и топляков), «Благословение» и судно, на котором плыли Маргит, Эржбет и Паула со служанками, становились на якорь рядом, и мы бросали жребий, кто остаётся в нашей каюте (их в надстройке было две, вторую занимала семейка Аргуэльяс), приведя свою пассию, а кто отправится на судно девчонок, разгородивших свои каюты ширмами. За ними может и не видно, но слышимость была прекрасная. Не берусь судить насчёт парней, но девушек это, по-моему, только дополнительно заводило. Правда, пить противозачаточное снадобье они не забывали, похоже, в Венгрии с этим дела обстоят не хуже, чем в Эльзасе и его окрестностях, и сюрприза, что преподнесла мне Лотта в Ульме, можно не опасаться.

Вообще, девушки оказались на редкость активными, и буквально измочалили нас во время этого путешествия, так что на мне и парнях одежда начала висеть как на вешалке. Кажется, я понял, от чего покойные мужья Маргит и Эржбет так быстро нас покинули. Похоже, зеленоглазка и блондинка просто залюбили их до смерти, как дама Изабелла, про которую рассказывал Вим, своего мужа, как его, графа фон Клетгау, вроде… Не самый плохой конец для мужчины, надо признать, далеко не самый.

Дни у нас были не менее насыщенными чем ночи. Тут и спарринги между собой и с братьями Аргуэльяс, и репетиции с разучиванием новых песен. Среди прочего я решил задвинуть двойняшкам творчество Лары Фабиан. Ольге нравилось, уверен, женской аудитории XII века тоже зайдёт. Да и не только женской. Тут же и переводы с помощью Вима и Рамиро, у которого тоже оказался талант к этому делу. В частности, песни Стаса Михайлова и Григория Лепса, кое-как записанные мной на французском, ребята шлифовали и «доводили до ума». Впридачу я решил изобрести что-то вроде средневековых усилителей, сделанных из труб с широкой воронкой раструбом с одного конца, и рупором с другого, собираемых в целую батарею и так