Бремя одежд. Болотный тигр - Кэтрин Куксон

Я давно замечала, что ты ей нравишься, – и она улыбнулась, как умудренная жизнью особа.

– Мало ли кто ей нравится, – неловко усмехнулся Эндрю. – Дженис не даст себя в обиду, это уж точно. Я за нее нисколько не беспокоюсь.

– Все-таки на твоем месте я была бы поосторожнее… непременно передам Дженнифер.

– Ну, я побежал, – однако он не тронулся с места, а натянуто улыбнулся и скороговоркой произнес: – Рози, так больше не может продолжаться. Вот уже два года, как я сделал Дженнифер предложение и с тех пор неоднократно повторял, а в общей сложности увиваюсь за ней добрых четыре года. Я готов сделать еще одну попытку, но только последнюю. На этот раз я жду, что она ответит «да», поэтому хочу дать ей время на размышления. Пусть проверит свои чувства. Я был слишком терпелив и внимателен – себе во вред.

– Извини, если она тебя обидела.

– Ладно, Рози. Мне пора. А то Дженис укатит без меня – от нее всего можно ожидать. – Он улыбнулся и тотчас снова посерьезнел. – Ты очень хорошая, Рози. Тот, кто вручит тебе свою судьбу, будет уверен: на тебя можно положиться.

– Вряд ли это можно считать комплиментом, – Розамунда поморщилась и покачала головой. – Это означает, что я – посредственность.

– Ни в коем случае! Сколько раз я жалел, что не ты оказалась моей избранницей! но так уж вышло. Мужчины – круглые идиоты.

– Ладно, Эндрю, не мели чепухи, – Розамунда слегка подтолкнула его, и как раз в этот момент Дженис дала три громких, протяжных сигнала.

Эндрю комично усмехнулся и бросился бежать.

– Ах, Эндрю, – прошептала Розамунда.

Какой он все-таки отличный парень! Да, обрати он на нее внимание, Розамунда не стала бы ломаться. Не то чтобы она любила Эндрю – но, возможно, искренне привязалась бы к нему. Он – сама доброта и чуткость, а Розамунда больше всего на свете ценила эти качества. Они-то и привлекли ее в Клиффорде. Клиффорд… деликатный и отзывчивый…

Но Дженнифер пора перестать играть чувствами Эндрю. Он не дурак. Сказал, что сделает ей предложение в последний раз, – значит, так и будет. Может, он уже начал подумывать, что Дженис Хупер – более подходящая жена для фермера. Он абсолютно прав.

Розамунда быстрым шагом направилась домой и вдруг замерла на месте, залюбовавшись летящей над рекой сорокой. Она прикрыла глаза и пожелала: пусть их станет две! Открыв глаза, Розамунда увидела пару. Вот и слава Богу! По примете, одна сорока – к беде, а две – к счастью. С Дженнифер все будет в порядке. Розамунда продолжила путь, посмеиваясь над своими детскими суевериями.

* * *

– Дженис Хупер? Эндрю и Дженис Хупер? И куда они направлялись?

– Кажется, он сказал – в Или.

– Но зачем? В кино?

– Понятия не имею. Поздновато, вроде бы, даже для последнего сеанса Право же, я не знаю.

– Ты чего-то не договариваешь.

– Откуда мне знать? Они ехали в джипе. Эндрю остановился поздороваться: "Привет, Рози!", Дженис тоже сказала: "Привет!" Потом он поинтересовался, как дела на мельнице. Вот и все.

– Он не сказал, когда заедет?

– Нет. – По крайней мере, хоть это правда! – Но, знаешь… Судя по всему, Дженис была с ним на выставке.

– На выставке?

– Вот именно.

– Ну… Кажется, она постоянно посещает подобные мероприятия: ведь она дочь фермера.

– Правильно, но раньше я ни разу не слышала от Эндрю, чтобы они ездили вместе. Она это постоянно подчеркивала. Странно…

Подметив на лице Дженнифер испуг, Розамунда едва удержалась, чтобы не заключить сестру в объятия и поведать всю правду о хитроумной уловке Эндрю. Когда, заметно прихрамывая, Дженнифер направилась к выходу, Розамунда ее остановила.

– Все образуется, родная. Не переживай.

– С какой стати? Ты давно меня предупреждала. Можешь гордиться своим пророческим даром.

– Дженнифер! Не принимай так близко к сердцу!

– И не думаю! Он волен встречаться с кем угодно. Я не держу его на привязи. И потом, я ему сказала…

Казалось, Дженнифер гордилась тем, что отказалась стать женой Эндрю. Она вырвала у сестры руку и, высоко – слишком высоко! – вскинув голову, удалилась.

Боже милостивый, что еще принесет этот день? Розамунда, тяжело ступая, прошла через прихожую и устроилась на своем излюбленном месте: на верхней ступеньке крыльца. Ну и денек! Ну и сутки! Вся семья на пределе. Сначала – происшествие с отцом, потом этот тип (Розамунда бросила взгляд на реку)… истерика Дженнифер… и наконец, Эндрю.

Надвигались сумерки, окрашивая болота в ровный серый цвет. Только на дальнем берегу, перепархивая с ветки на ветку, сверкал всеми цветами радуги зимородок. В конце концов Розамунда устала следить за ним и обратила взгляд внутрь себя. И вдруг – словно злой колдун решил: день еще не окончен, – увидела на том берегу детскую фигурку.

Собственно, Розамунда давно заприметила подскакивавшее над травой пятнышко, похожее на человеческую голову, но не связывала ни с чем конкретным. Над болотом постоянно мелькали стрижи и ласточки – глаз привык к постоянно меняющемуся пейзажу. Но когда голова приблизилась к переправе, Розамунда так и подскочила.

– Господи, опять?!

Прежде чем сбежать по ступенькам, она бросила тревожный взгляд на открытую дверь дома: нет ли поблизости Дженнифер? Сейчас ей только и не хватает, что снова увидеть девочку. Общение с такими детьми требует навыка. В какой-то мере Розамунда понимала чувства сестры. Самой-то ей легче она не такая тонкая, чувствительная натура, как Дженнифер.

Стоя на причале, Розамунда наблюдала, как ребенок барахтается в зарослях тростника, у самой кромки воды. Что делать? Переправиться на тот берег, рискуя в любой момент столкнуться нос к носу с отцом девочки, чтобы снова посыпались искры? Нет уж, лучше оставаться на месте.

Розамунда оставалась верна принятому решению до тех пор, пока девочка не полезла в реку – очевидно, чтобы переплыть ее. На ней было что-то похожее на ночную рубашку.

– Стой! Подожди! – Розамунда спрыгнула в лодку и изо всех сил потянула за цепь. Скорее всего, девочка не умеет плавать. Еще несколько шагов – и ее затянет трясина: ведь здесь исключительно топкое, илистое дно.

Она подхватила девочку как раз вовремя. Перевесилась через борт лодки и схватила за шиворот, как котенка.

Пристав к берегу, Розамунда вытащила девочку на дощатый настил – и была вознаграждена улыбкой, еще более исказившей ее уродливые черты. Из слюнявого рта вдруг вырвалось:

– Во-ка.

– Вока? – ласково переспросила Розамунда Девочка, все так же улыбаясь, показала толстым пальцем на воду и повторила:

– Во-ка.

Похоже, ребенок объединил два слова: «вода» и «река». Розамунда произнесла их вслух, и девочка радостно загугукала. У