Вельяминовы.Дорога на восток.Книга вторая - Нелли Шульман

решительно вырвала лист из тетради Батшевы.

-Уважаемый господин Корвино...- начала девушка.

Юноши сидели на траве, разложив между собой холщовую салфетку с лепешками и жареной

курицей. Заходило солнце, с минаретов в мусульманском квартале были слышны крики

муэдзинов. Пьетро посмотрел на маленькую рощу олив, что виднелась за склоном холма: «Отец

Бьюкенен меня туда отвел. Дядя Теодор мне написал - где это. Там только папа лежит, и больше

никого. И дева Мария, - он внезапно улыбнулся.

Рыжие волосы Пьетро шевелил ветер. Юноша вспомнил, как, наклонившись, проведя ладонью по

серой плите, он прошептал: «Здравствуй, папа. Вот, я и пришел. И к маме я схожу, уже скоро».

Пьетро опустился на колени и прижался щекой к прохладному камню.

-Я помолюсь, - отец Бьюкенен указал на высеченный в скале, низкий вход в пещерную часовню.

«Ты приходи, когда...- он повел рукой.

-Это же не англиканская церковь, - удивился Пьетро.

Серые глаза священника заискрились смехом. «Какая разница, здесь Богоматерь похоронена,

милый мой, а Иисус - он для всех один. Тем более Господь, - Бьюкенен положил ему руку на плечо:

«Ты тоже помолись, за душу отца своего».

Пьетро перекрестился и услышал ласковый голос францисканского монаха: «Что вы, милый, какие

деньги! Мы как ухаживали за могилой отца Корвино, так и будем ухаживать, всегда. Не

беспокойтесь, пожалуйста, - Пьетро покраснел и твердо попросил: «Хотя бы примите

пожертвование, святой отец».

-Я же не католик, - подумал юноша. Францисканец, усмехнувшись, снял с полки большую книгу в

кожаном переплете.

-Восемнадцать лет назад, - сказал он, перелистывая страницы, подвинув Пьетро том: «Это запись о

вашем крещении, молодой человек».

-Какая разница, - Пьетро читал выцветшие, старые чернила. «Католик, англиканин…, Хватит уже

воевать. Тетя Мадлен католичка. Они с дядей Джоном решили - девочки, когда подрастут, будут

сами выбирать, куда им ходить. И Жюль католик, и в Кембриже у меня друзья - католики. Папа мой

вообще - прелатом был».

-Ты не волнуйся, папа, - Пьетро гладил надгробную плиту, - у меня все хорошо. Я учусь. Потом сан

приму, буду заботиться о сиротах, служить в церкви, учить детей. Только я женюсь, - он зарделся, -

но ведь ты и сам хотел на маме жениться. Мне для этого и от сана не надо отказываться, я

англиканин, - он еще раз коснулся могилы. Склонив голову, юноша спустился по грубым, старым

ступенькам в церковь.

-Как тут тихо, - прислушался Пьетро. Отец Бьюкенен стоял на коленях, уронив голову в руки. «Он

ведь в джунгли едет, - вспомнил Пьетро. «Совсем один там будет, без жены…, Я бы не смог, - он

тоже опустился на колени, держа в руке зажженную свечу и сунул руку в карман - там была

записка, быстро, торопливо нацарапанная. «Уважаемый господин Корвино, ждите меня после

исхода траура у гробницы Авессалома, на закате. Рахели».

-Господи, спасибо тебе - вздохнул Пьетро и шепнул: «Матерь Божья, помоги ей, пожалуйста. Пусть

Рахиль больше не узнает, ни горя, ни несчастий. Пожалуйста, - повторил он.

Все время, пока Горовицы сидели шиву, он приходил к ним, гулял с Батшевой, рассказывая ей о

Лондоне и Венеции, мыл полы и посуду. Рахели, было, ахнула: «Ну что вы!», но Пьетро только

улыбнулся: «Я в Кембридже научился полы мыть, госпожа Горовиц».

Он сидел в маленьком кабинете Аарона и слушал его грустный голос: «Твоя мама на наших руках

умерла, милый мой. Как твой отец погиб - она разум потеряла, родила тебя, а там уже..., - Аарон

махнул рукой и не закончил. «Она тебя искала, - после долгого молчания добавил рав Горовиц.

«Плакала и повторяла: «Сыночек мой, сыночек…». Твоя мама была очень красивая, Пьетро».

Он тогда заставил себя посмотреть куда-то в сторону. Юноша почувствовал, как рав Горовиц

обнимает его: «Ты поплачь. Поплачь, Пьетро. Никто же не видит». Он плакал, как ребенок, а

потом, высморкался: «У меня очень хорошие родители, дядя Аарон..., Но все равно...»

-Я понимаю, милый, - рав Горовиц поднялся. Разлив по серебряным стаканчикам изюмное вино,

Аарон вздохнул: «Это еще жена моя покойная ставила. Восемнадцать лет мы с ней..., - он сел в

кресло и замолчал, глядя на высокое, синее небо Иерусалима.

-Тетя Марта мне говорила, что ваша жена, госпожа Горовиц..., тоже очень красивая была, - Пьетро

смотрел на него и видел, как блестят темные, большие глаза мужчины.

-Она была мой дом, - просто ответил рав Горовиц. «Часть меня. А теперь…, - он прервался.

Собравшись с силами, Аарон добавил: «Дочери у меня хорошие, мне их вырастить надо».

Рахели все смотрела на него. Пьетро, мучительно краснея, думал: «Наверное, решила не отвечать.

Конечно, я же не еврей, и никогда им не стану. Пусть будет счастлива».

Однажды утром, у Стены, Ханеле, улыбаясь, передала ему записку. Пьетро облегченно выдохнул.

Он пошел в храм Гроба Господня и слушая литургию, все повторял:

-Спасибо Тебе, спасибо.

Моше завернул курицу в лепешку. Аппетитно от нее откусывая, юноша заметил: «Говорят, после

Египта Наполеон сюда отправится. Хочет вам путь в Индию отрезать».

-На море мы сильнее, - поднял бровь Пьетро. «Ничего у него не получится. Я сюда через

Португалию ехал, в Лиссабоне пересел на их корабль. Британские судна к вам не ходят, торговые,

все-таки это опасно. И обратно так отправлюсь».

Моше прожевал:

-Я денег скопил, с тобой поеду. В конце концов, должен же я родителей своей невесты увидеть, да

и ее саму. Там тоже ешивы есть, будет, где учиться.

-И вообще, - хмуро добавил он, - город у нас маленький, все друг друга знают. Всякие сплетницы,

наверняка, вызнали - где я работаю. Незачем родителей расстраивать. Через три года они как раз

отойдут. Тем более у них ребенок родится. Только как мне из Англии до Амстердама добраться, вы

же воюете...

-Дядя Джон что-нибудь придумает, - подмигнул ему Пьетро. Он вспомнил пасхальный обед в доме

Кроу. Они с Майклом сидели за удочками на берегу реки. Из лодок был слышен восторженный

визг детей и красивый баритон Тедди: «Атакуем лодку, где дядя Питер капитаном, берем их на

абордаж».

Майкл, молча, курил свою старую трубку. Пьетро подумал: «Это он из Уэльса привез. Его в шахте

завалило, вместе с рабочими, он после этого и стал курить. Два дня они под землей были».

Пьетро подсек рыбу: «Майкл, что случилось? Ты какой-то не такой».

Майкл порылся в кармане своей холщовой куртки. Развернув сложенные листы, выбрав один,

мужчина отдал его Пьетро. «Здесь не читай, - попросил он, - только этот абзац».

-Совершенно не о чем волноваться, - увидел Пьетро изящные строки, - я уже выздоровела,

ранение было пустячным. Я пока остаюсь здесь, вряд ли у меня получиться выбраться на север до

лета....

Майкл быстро забрал у него письмо. Пьетро вздохнул: «Но ведь уже все в порядке, как она

пишет...»

-Вот же дурак, - мужчина стукнул его трубкой по лбу. Вытащив свою удочку, Майкл смотал бечевку:

«Не будет сегодня лова, всю рыбу распугали. Пойду, с картами посижу. Мы после Пасхи новые

штольни пробивать будем».

Он ушел к дому - невысокий, легкий, с прямой спиной. Пьетро, глядя ему вслед, обиженно пожал

плечами: «Почему это я дурак?»

Пьетро закинул руки за голову: «А когда вы с Элишевой сюда приедете, ты что будешь делать?»

-Я бы, конечно, землю купил, - вздохнул Моше, складывая припасы, - но турки нам ее пока не

продают. Даже арендовать нельзя. Так бы, - он посмотрел на свои мозолистые, большие ладони, -

у меня бы здесь все зацвело. Вернусь на стройку. Элишева уже на акушерку учится, будет

продолжать. Проживем, - он улыбнулся. Пьетро спросил: «А раввином ты быть не хочешь? Ведь

твой отец...»

-Я, - Моше подхватил корзинку, - не мой отец. У нас здесь и так, - сочно заметил он, - от раввинов

не протолкнуться. Тем более у меня особых способностей нет. Буду по вечерам учиться. Надеюсь,

папа к тому времени отойдет и разрешит мне вернуться в ешиву. Пошли, - он усмехнулся, - мне в

пять утра вставать надо. У нас на молитву раньше ходят.

-В монастырях тоже рано начинают молиться, - заметил Пьетро. Глядя на золотой закат, на

играющее алым цветом, чистое небо, юноша помялся: «Я еще на могилу Авессалома загляну.

Давно ее хотел посмотреть».

-Камень, как камень, только что старый, - ухмыльнулся Моше и подтолкнул его: «Иди, завтра

увидимся». Пьетро, торопясь, побежал вниз. Моше недоуменно сказал: «И зачем так скакать?

Эта гробница там как стояла, так и стоять будет, до прихода Мессии».

Он вспомнил резкий, четкий почерк Элишевы. «Прошло то время, когда евреи зависели от прихоти

королей и владык. Ты прав, хватит сидеть в изгнании и ждать Мессию. Надо ехать на Святую