Лёд и пламя - Олег Кожевников

Этот вывод я сделал интуитивно. На самом деле, я ни разу в жизни не был на подводной лодке и не видел ни одного перископа. Чтобы убедиться в правильности своей догадки, взялся за ручки этой трубы и прильнул к окулярам. Да, это был именно перископ, и оптика его давала очень неплохое увеличение рассматриваемых объектов. Даже не смотря на то, что на улице было ещё темно, я при лунном освещении смог неплохо рассмотреть окружающую местность. Теперь я ещё и визуально убедился, что на просматриваемой территории укрепрайона всё спокойно. Значит, финны ещё пока не обнаружили, группу Рябы, хотя ребята уже должны были начинать действовать.

Мысль о красноармейцах, которые вот именно сейчас зачищают траншеи, ведущие к доту, и вполне могут нашуметь, сразу подстегнула меня к действию. Нельзя было медлить ни секунды. Пока финны находились в полном неведении, нужно было их брать за жабры. А то вдруг, начавшаяся стрельба, или вид из второго перископа заставят финнов поднять тревогу, и тогда идея захвата контроля над этим дотом потерпит полное фиаско. Финнов внизу очень много, и, если они там забаррикадируются, то придётся взрывать этот дот.

Каким образом можно будет это сотворить, я уже себе представлял. Как только я вошёл в помещение этого каземата, почти сразу увидел здоровенные снаряды, лежащие около каждого большого орудия. Конечно, их было не очень много, штук по пять на каждую пушку, но и этого с лихвой бы хватило, чтобы поднять всю эту цитадель на воздух. Стоило только опустить на лифте один 52 килограммовый снаряд вниз и там взорвать, наверняка, сдетонируют все боезапасы, находящиеся в пороховом погребе этого дота. Если бы финны отключили электричество и обесточили оба подъёмника, то снаряд можно было просто скинуть в лифтовую шахту. Кроме этого, был у меня в запасе ещё один метод уничтожения гарнизона дота – скатить по лестнице на низлежащий уровень, снаряд и там взорвать его. Уверен – взрыв такого боеприпаса не сможет выдержать никакая баррикада. Но все эти варианты имели один недостаток. Человек, который занимался бы снарядом – наверняка бы погиб. Хотя, для уничтожения этого дота, я бы не пожалел, ни своей жизни, ни жизней всех бойцов моей роты. Я понимал, что уничтожив этот дот, мы убираем самое сильное звено из линии Маннергейма. Полоса обороны, проходящая через Хотиненский укрепрайон, становится после этого реально проходимой для наших войск.

Размышления о вариантах наших дальнейших планов, не мешали мне действовать здесь и сейчас. Недалеко от стола я заметил, прислонённых к стенке, два ручных пулемёта. Это было весьма кстати, а то шестеро моих бойцов были практически безоружны. У них в наличие было только по пистолету и по две гранаты Ф-1. Я схватил оба эти пулемёта, повесил на плечи две сумки, с уже набитыми патронами коробчатыми магазинами и, сгибаясь от тяжести, подошел к своим ребятам. Там вручил это оружие тем бойцам, которые, как я знал, умели с ним хорошо обращаться. Это были Мамочкин и Хазин, они не раз стреляли из таких же трофейных пулемётов. Вручив им оружие, я отобрал у Якута и Парфёнова наши с Наилем автоматы. Повернувшись к Шерхану, чтобы отдать ему оружие, наконец, смог рассмотреть его вблизи. Вид у мужика был не для слабонервных – весь маскхалат Шерхана был забрызган кровью зарубленных им финских офицеров. Глаза мрачно блестели, а в руках он сжимал, уже обмотанный тряпкой, свой топор.

— Да, в таком виде соваться вниз нельзя, — подумал я, — один только вид этого маскхалата сработает лучше любой тревожной сирены. Нужно снимать этот балахон. Да и другим тоже, уже совсем ни к чему маскхалаты.

Приказав быстро снять маскхалаты, я продолжил отдавать распоряжения:

— Мамочкин, ты, с пулемётом остаёшься на этом уровне. Внимательно контролируй через амбразуру двери и поведение часового у входа. Как только услышишь выстрелы – сразу же давай очередь по нему и жди подхода наших ребят. Когда они появятся, сразу запускай их в дот и передавай Рябе, чтобы он организовывал оборону всего периметра этой цитадели. Вниз пускай пока не лезут. Находящиеся там финны это уже забота нашей группы. Понял, Мамуля?

Дождавшись утвердительного кивка, я продолжил:

— Остальные следуют за мной. На каждом уровне оставляем по два человека охраны. Их задача будет, если начнётся тревога, не дать финнам сориентироваться и объединиться. Одним словом – если начнётся стрельба, глушить чухонцев гранатами. До этого вести себя тихо и незаметно. Зачищать помещения начнём только после того, как я проверю самый нижний уровень. Двигаемся в том же порядке, как заходили в этот дот. Всё, мужики, время пошло, вперёд!

Глава 22

Повесив автомат себе на шею, и проверив ещё раз, легко ли из кармана вытаскивается нож, я первым ступил на ступеньку довольно широкой, бетонной лестницы. На первой же разворотной площадке этой лестницы оказалась железная дверь, которая отрезала нижние уровни от первого. Наверное, её установили для того, чтобы во время осады этого дота осколки и возможное пламя не могли попасть в нижние уровни. Славу Богу, дверь эта была не заперта, и за ней не было часового. Когда мы миновали дверь, короткий лестничный пролёт привёл нас на второй уровень этой цитадели.

Этот этаж состоял из длинного коридора с десятью дверями, по пять на каждую сторону. В торцах этого коридора было по одному железному, прямоугольному люку с амбразурами. Я заглянул в амбразуру одного из люков и увидел ещё один длинный, тускло освещённый коридор. Попробовал открыть эту бронеплиту и убедился, что она была не закрыта. Я тут же повернул выступающее колесо замка и заблокировал этот ход. Теперь, чтобы попасть из этого подземного хода в основной дот, нужна была пушка или, по крайней мере, килограмма два взрывчатки. Я почему-то сразу подумал, что этот узкий и невысокий туннель ведёт к пулемётным башенкам. А там, вполне вероятно, сейчас сидят дежурные пулемётчики. Обезопасив эту сторону коридора, я приказал красноармейцу Ежову заблокировать второй люк. После чего оставаться там и контролировать боковые двери. При появлении финнов, немедленно открывать огонь на поражение. Затем, совместно с остающимся на этой стороне коридора Якутом, постараться забросить в каждую комнату по гранате. Ежов был вооружён автоматом, отобранным у верхнего часового, а у Якута было только два пистолета и гранаты.

Отдав это поручение, с оставшимися бойцами начал спускаться на следующий уровень. Я вышел на следующий этаж, в такой же коридор, как и на предыдущем уровне, и сразу же встретился глаза в глаза с тупо уставившимся на меня финном.

— Дневальный, — мгновенно решил я, — вон, и стойки с оружием стоят, все так же, как и у нас в казармах.