И грянул гром… (Том 4-й дополнительный) - Вашингтон Ирвинг

На этот раз Тил не забыл позаботиться и о себе: прежде чем возвратиться с порцией виски, отмеренной для жены своего заказчика, он опрокинул такую же порцию в себя. Когда Тил подошел к миссис Бейли, она приоткрыла глаза.

— Ну вот, миссис Бейли, — сказал он успокаивающе, — выпейте-ка это, вам сразу станет лучше.

— Не пью спиртного, — запротестовала она и залпом осушила бокал.

— А теперь расскажите, что случилось. Я думал, вы ушли из дому.

— Так и было — мы вышли через входную дверь и очутились здесь, в салоне.

— Черт возьми, не может этого быть! Гм… минуточку.

Тил вышел в салон. Здесь он обнаружил, что большое, от пола до потолка окно было открыто. Он осторожно выглянул в него. Перед ним лежал не сельский пейзаж Калифорнии, а помещение нижнего этажа или его точная копия. Ничего не сказав, он подошел к оставленному открытым лестничному пролету и заглянул вниз. Комната нижнего этажа была на своем месте. Получалось, что она каким-то образом одновременно существовала в двух различных местах на разных уровнях.

Он вернулся в центральную комнату и уселся напротив Бейли в низкое глубокое кресло. Из-за острых, худых коленок виднелось его лицо, с напряженным вниманием смотревшее на Бейли.

— Гомер, — многозначительно начал он, — ты знаешь, что произошло?

— Нет, пока не знаю. Но если не выясню, в чем тут дело, и чем скорей, тем лучше, случится еще кое-что! Кое-что похуже, да, да!

— Гомер, ведь это подтверждение моих теорий. Этот дом действительно является тессерактом.

— О чем это он толкует, Гомер?

— Погоди ты, Матильда. Тил, да ведь это просто нелепо. Ты чего-то тут понакрутил, всякие штучки-дрючки — не надо мне этого. Миссис Бейли до смерти перепугал, да и мои нервы не выдерживают. Я хочу лишь поскорее выбраться отсюда, и все твои двери-ловушки и дурацкие шуточки мне ни к чему.

— Говори только за себя, Гомер, — перебила его миссис Бейли. — Я нисколько не испугалась. У меня просто немного закружилась голова. Это у нас в роду — мы все очень чувствительные и нервные. Что вы там такое интересное объясняли про какую-то тессиштуку, мистер Тил? Прошу вас, продолжайте.

Тил рассказал ей самым доступным образом, хотя его тысячу раз перебивали, теорию, благодаря которой родился проект дома.

— Видите ли, миссис Бейли, — закончил свое объяснение Тил, — я теперь понял, что этот дом, будучи совершенно устойчивым в трех измерениях, оказался неустойчивым в четырех измерениях. Я построил дом в виде развернутого тессеракта; что-то с ним произошло — какое-то сотрясение или боковой толчок, — и он свернулся, сложившись в свою обычную форму. — Его вдруг осенило, он даже пальцами щелкнул: — Понял! Вчерашнее землетрясение!

— Землетрясение?!

— Ну да, тот небольшой толчок, который я ощутил сегодня ночью. С точки зрения четырех измерений наш дом можно сравнить с плоскостью, балансирующей на ребре, — небольшой толчок, и он упал, рухнул по своим естественным, так сказать, сочленениям, превратившись в устойчивое четырехмерное тело.

— Мне показалось, что ты хвастался насчет прочности дома.

— Конечно, это так и есть. Он вполне прочен — в трех измерениях.

— Я бы не рискнул называть прочным дом, который рушится от малейшего легкого толчка.

— Я не согласен! — запротестовал Тил. — Взгляни вокруг себя. Хоть что-нибудь сдвинулось с места? Разбилось? Да ты и трещинки нигде не сыщешь! Вращение посредством четвертого измерения не может оказать никакого воздействия на трехмерное тело. Это все равно что пытаться стряхнуть буквы с отпечатанной страницы. Да если бы вы находились здесь сегодня ночью, вы бы даже не проснулись.

— Как раз этого-то я и боюсь больше всего. Кета-си, подумала ли твоя гениальная голова о том, как мы выберемся из этой ловушки?

— А? Да, да, конечно, понимаю. Ты и миссис Бейли хотели выйти и снова очутились здесь, так? Но я уверен, это пустяки — раз мы вошли, то сможем и выйти. Я сейчас же попробую.

Договаривая на ходу, он поспешил по лестнице вниз, распахнул входную дверь, переступил порог и снова очутился в салоне второго этажа, лицом к лицу со своими спутниками.

— Да, кажется, действительно возникла небольшая проблема, — признался он вежливо. — Техническая сторона дела, не более. И вообще можно выбраться через окно.

Он дернул в стороны длинные шторы, закрывавшие большие, во всю стену, окна салона и застыл на месте.

— Да-а-а… Любопытно. Весьма любопытно.

— Что там? — спросил, присоединяясь к нему, Бейли.

— Да вот.

Окно выходило не на улицу, а прямо в гостиную. Это было так невероятно, что Бейли направился в тот угол, где под прямым углом салон и гостиная соединялись с центральной комнатой.

— Как же так, — сказал он, — смотри, это окно находится на расстоянии пятнадцати-двадцати футов от гостиной.

— Только не в тессеракте, — уточнил Тим. — Гляди.

Он открыл окно и ступил через него, продолжая говорить.

С точки зрения обоих Бейли он просто исчез.

С точки зрения Тила произошло нечто иное. Прошло несколько секунд, и он перевел дух. Потом стал осторожно отдирать себя от куста розы, в котором он намертво запутался, тут же отметив про себя, что никогда больше не станет сажать вокруг своих объектов растений с колючками. Выбравшись наконец на свободу, он огляделся. Он стоял на участке у дома. Перед ним, упершись в землю, лежал массивный корпус нижнего этажа. Как видно, он упал с крыши.

Он обежал дом, распахнул настежь входную дверь и помчался наверх.

— Гомер, миссис Бейли! — крикнул он. — Я нашел выход.

На лице Бейли отразилось скорее раздражение, чем радость.

— Что же с тобой произошло?

— Я вывалился. Был снаружи. Это очень просто — нужно переступить через окно. Но будьте осторожны — там кусты роз, не угодите в них. Наверное, придется пристраивать лестницу.

— А как ты попал обратно?

— Через входную дверь.

— Ну а мы через нее выйдем. Пошли, дорогая.

Бейли решительно насадил на голову шляпу и, подхватив жену под руку, стал спускаться по лестнице.

Тил преградил им дорогу.

— Мне следовало сразу же предупредить вас, что ничего так не получится. Думаю, придется поступить по-другому, Насколько я понимаю, в четырехмерном теле трехмерный человек всякий раз, когда он пересекает линию соединения — скажем, стену или порог, — имеет перед собой две вероятности, два выбора. Обычно ему в четвертом измерении нужно сделать поворот на 90 градусов, но, будучи существом трехмерным, он этого не ощущает. Вот смотрите.

Он вышел через то самое окно, из которого упал минуту назад. Вышел и, спокойно продолжая разговаривать, оказался в гостиной.