Европе не нужен евро - Тило Саррацин

Раздаются жалобы на недостаточную демократическую легитимацию современных структур ЕС71. По этому поводу можно иметь различные мнения. Европейский совет, поскольку он состоит из представителей избранных правительств, легитимен не менее, чем немецкий бундесрат. Там тоже есть представители федеральных земель, которые своим голосованием утверждают законодательные акты. Настоящим вкладом в развитие демократии была бы защита Европейским советом принципа субсидиарности и более резкое выступление против тенденции Европейской комиссии проявлять инициативы во все больших областях и изобретать все новые регулирующие нормы.

В связи с этими препятствиями с самого начала была упущена надежда на то, что единая валюта приблизит ЕС к политическому союзу. Уже в течение нескольких месяцев постоянно высказывается надежда, что большая обязательность бюджетных норм как следствие межгосударственного договора приблизит Европу еще на шаг по пути к политическому союзу72. Это очень проблематично: как уже было изложено в главе 7, сильное федеральное государство отличается именно тем, что в нем государства-члены и муниципалитеты пользуются широкой автономией в рамках их компетенций. Закрепленные в межгосударственном договоре процедуры и бюджетные нормы для контроля за национальными бюджетами в политическом союзе были бы не нужны. Они служат для того, чтобы компенсировать слабые места и незначительный фискальный вес европейского центрального бюджета, и в этом смысле являются костылем. Как уже было сказано выше, больше нечего возразить против национальных налоговых тормозов и регулярного контроля за бюджетами со стороны Еврокомиссии. В будущем потенциальная угроза для фискального поведения национальных государств также будет возникать не из каких-либо штрафов, которые комиссия могла бы наложить в результате длительной процедуры, а из опасности повышения издержек оплаты процентов по кредитам для несолидных государственных бюджетов. Многократно нарушавшийся принцип No-Bail-Out также заменить нечем.

Весной 2012-го уже больше не встает вопрос, продвинула ли единая валюта Европу по каким-либо измеримым критериям вперед. На этот вопрос за первые 13 лет единой валюты ответ отрицательный и на будущее неопределенный. Скорее на длительный период будет стоять вопрос, насколько это хорошо для отношений между партнерами и понимания между народами, если разрыв между северными и южными странами и слабостью последних становится все очевиднее из-за единой валюты. Является ли евро цепью, которая насильно удерживает то, что не подходит друг к другу? Или это канат, связывающий по стечению обстоятельств сообщество, которое во главе с Ангелой Меркель, как опытным проводником, приведет в конечном итоге также и греков к вершине добродетели стабильности, экономии и вечного роста?

Уже в главе 3 стало ясно, что Европейский валютный союз не дал ощутимых успехов для благосостояния и экономического развития. Глава 5 показала, что единая европейская валюта при свободном от субъективных желаний экономическом анализе даже тогда, когда она работает, не приносит экономикам стран-участниц дополнительно к Общему рынку в принципе никаких существенных преимуществ.

Поэтому в результате за единую валюту говорит только одна политическая причина, а это надежда, что она продвинет Европу дальше в направлении европейского федерального государства. Поэтому логично, что те, кто отвергает европейское федеральное государство, также с неприятием относятся к евро. Этим объясняется и царящее повсеместно в Великобритании враждебное отношение к евро. Активное недоверие к евро выражает также и чешский президент Вацлав Клаус.

Евро принес существенное лишение властных полномочий национальных институтов государств еврозоны, потому что для стран ошибки исправляются не типичным для этих стран способом, или их последствия не могут быть ослаблены, и вместе с этим создается делегитимация демократически избранных правительств в кризисных странах. Дирк Шюмер придумал для этого формулу «Европа самоликвидируется»73. Но затем он предпочел ругать банки, упустив подразумеваемую суть своей аргументации: верните этим странам их собственную валюту и их собственный центральный банк, тогда демократически выбранные правительства смогут снова управлять своей экономикой так, как им захочется. И ни одному греку, и ни одному итальянцу не придет в голову мысль приписывать ответственность за последствия своего собственного управления экономикой строгим немцам, что стало обычным с обострением долгового кризиса.

Возможно, евро и выживет (или не выживет), но уже понятно, что:

– На мир он не имеет никакого влияния.

– На дружбу народов, во всяком случае, влияет отрицательно именно тогда, когда один народ захочет давать указания другому народу.

– На рост экономики и занятость он имеет разве только отрицательное влияние, если ослабляет конкурентоспособность отдельных стран зоны евро или если использованные для его стабилизации трансферты снижают благосостояние сильных.

– На значимость Европы в мире он не имеет существенного влияния, во всяком случае, оно менее важно, чем совместная политика в области обороны, внешних отношений и охраны окружающей среды.

Возможно, что при взгляде назад кризис евро окажется всего лишь «бурей в стакане воды»: «When the fun is over, chances are that Europe will breathe a sigh of relief and continue rather farther down the path of genteel decline»74 («Когда веселье закончится, есть вероятность, что Европа вздохнет с облегчением и продолжит идти дальше вниз по пути к благородному упадку».

Перспектива

Когда я в 1996 году опубликовал свою первую книгу о евро, я был еще осторожно оптимистичным по отношению к будущей единой валюте. Правда, я не видел в ней больших дополнительных шансов роста и был скорее сдержан в том, что касается дальнейшего вклада в интеграцию. Но я считал, что при трех условиях с единой валютой все может пойти хорошо:

1. ЕЦБ будет следовать модели федерального банка и строго воздерживаться от любого монетарного финансирования государственного долга.

2. Не будет никакой общей Bail-Out для долгов государств-членов.

3. Единая валюта не приведет к повышению цен и издержек выше среднего уровня в слабых в конкурентном отношении странах.

Все три условия были блестяще упущены. К сожалению, считается, что мы не можем больше вернуться к исходному пункту. Мы должны продолжать дальше с того места, где сегодня находимся. В ходе работы над этой книгой я придавал большое значение нейтральному изложению фактов и взаимосвязей. Я описывал риски и объяснял вероятность их наступления. Я избегал прогнозов, так как мы имеем дело с политическими процессами, которые в принципе всегда непредсказуемы. Возьмем, например, особенно безнадежный случай Греции. Конечно, и Грецию можно было бы восстановить, и она могла бы оставаться в зоне евро, если бы:

– можно было в кратчайшие сроки покончить с коррупцией в политике и управлении,

– реальные доходы снизились бы на 30 % без забастовок и беспорядков,

– налоговые органы за два года достигли бы уровня образования и эффективности среднего немецкого финансово-налогового учреждения,

– большинство греков стали бы вдруг честно платить налоги.

Нельзя сказать, что это невозможно, но с учетом последних 180 лет греческой истории это было бы просто крайне невероятно.

В заключение я еще раз выделю следующие пункты:

– Чисто технически денежная политика в едином валютном пространстве функционировала хорошо: ЕЦБ владел ситуацией с денежной массой. Трансмиссионные механизмы денежной политики эффективны. Средняя ценовая стабильность в еврозоне до сих пор обеспечивалась удовлетворительно.

– Но ожидаемого углубления экономических отношений единая валюта не принесла с собой. Относительный вес товарообмена среди стран зоны евро скорее снизился. Утверждение, будто бы особенно немецкая внешняя торговля получает выгоду от евро, оказалось вымыслом.

– С точки зрения реальной экономики в зоне евро создалось еще большее неравновесие между северными и южными странами. Конкурентоспособность последних явно пострадала из-за единой валюты, к тому же затраты и оплата труда выросли выше среднего уровня. Следствием явились растущие дефициты доходно-расходного и платежного баланса и снижение экономического роста в южных странах. Положение осложнилось еще из-за неудовлетворительного управления государственными дефицитами и последствий возрастающего государственного долга.

– Южные страны пытались с различной интенсивностью с помощью реформ на рынке труда и в социальной сфере, а также ограничительной финансовой политики справиться с двойными дефицитами доходно-расходного баланса в государственном бюджете и увеличить конкурентоспособность. Эта политика при единой валюте безальтернативна. Но она приносит с собой больше социальных затрат, чем прежние регулирования валютных курсов. Их успех сомнителен. Если ценовая стабильность в северных странах и дальше будет обеспечена, то тогда сокращение убытков в связи с затратами в южных странах может быть связано с дефляцией и принести с собой на длительный период стагнацию и растущую безработицу. Поэтому все громче становятся требования к Германии допустить больше инфляции и уменьшить свою собственную конкурентоспособность75.