Ртуть (ЛП) - Харт Калли

— Что случилось? — спросила я, вставая с кровати.

— Ничего. Примерно в часе езды на север вдоль границы двигалась стая вампиров. Рен подумал, что нам стоит проверить, пока они не преподнесли нам сюрприз или не попытались переправиться выше по реке, но ничего страшного не произошло. У нас была короткая стычка. Вампиры развернулись и убежали.

Я не знала, как к этому относиться. Он сражался, а я слонялась по его дому, ела пирог и пила чай. А на его лице был порез. Я не до конца понимала, какие эмоции это во мне вызывало, но мне это очень не нравилось.

— Я иду к Те Лене, — сказал он, и это сообщение перевернуло что-то глубоко внутри меня. Я была горящим, тонущим обломком девушки и даже не знала, что сделать, чтобы спастись.

Я слабо улыбнулась.

— О. Передай ей от меня привет. — Те Лена жила где-то здесь, я это точно знала. Но я не искала встречи с ней с тех пор, как Фишер доставил меня сюда прошлой ночью. Мне не нужна была компания. Или, вернее, я не хотела именно ее общества, что было совершенно нелепо, и я это знала.

— Я пробуду у нее пару часов. Когда закончу, вернусь за тобой, — сказал он.

— Я буду ночевать в лагере?

Он покачал головой.

— Нет. Сегодня мы остановимся в другом месте. Я хочу тебе кое-что показать.

«Я хочу тебе кое-что показать» звучало чертовски зловеще. А переночевать в другом месте? Это тоже немного нервировало. Я протоптала дорожку на ковре у кровати Фишера, а потом встала у окна с видом на темнеющие лужайки и стала грызть ногти. К его возвращению я была уже на пределе. Я испуганно вскрикнула, когда он бесшумно прокрался в комнату.

Царапина на его щеке исчезла. Фиолетовые синяки под глазами были уже не такими яркими, как в тот момент, когда он появился. Он выглядел отдохнувшим. Его настроение тоже улучшилось, отчего мое стало только хуже. Любой здравомыслящий человек был бы рад, что лорд Калиша не был таким ворчливым, как обычно, но меня это почему-то бесконечно раздражало.

— Думаю, здесь ты найдешь все, что тебе нужно, — сказал он, протягивая мне небольшую холщовую сумку.

— Куда мы направляемся?

— Думаю, будет лучше, если я просто покажу тебе.

— А я вернусь? — Мой вопрос прозвучал как сдавленный писк, но он вел себя так загадочно, а я понятия не имела, что происходит, и у меня было достаточно времени, чтобы довести себя до исступления.

— Да, конечно, ты вернешься. Возьми с собой лисенка, если так тебе будет спокойнее. — С каких это пор Фишера волнует, что я чувствую? И он разрешил мне взять с собой Оникса? — Перестань так на меня смотреть, — сказал он.

— Почему? — с подозрением спросила я.

— Боги и гребаные грешники, не бери в голову. Пойдем уже.

Я вышла из темных врат на поляну, окруженную высокими деревьями. На ее дальнем конце под гигантским деревом, которое было таким большим, что затмевало все остальные, были возведены небольшие шатры, которые в сравнении с ним казались крошечными. Повсюду, куда бы я ни посмотрела, горели яркие огни, они вспыхивали и мерцали на деревьях и в высокой траве, расстилавшейся перед нами как ковер. Свежий вечерний воздух был наполнен легкой, жизнерадостной музыкой, запахом готовящегося мяса, сахара и звуками множества голосов.

Оникс извивался в моих руках, возбужденно повизгивая и требуя, чтобы его опустили на землю. Я отпустила его, и ошеломленно смотрела, как он уносится прочь — белое пятнышко среди высокой травы — и мчится к шатрам. Здесь было достаточно прохладно, поэтому у прилавков горели костры. Оникс прыгал вокруг одного из них, выпрашивая у мужчины, который готовил там, немного еды.

— Он здесь в безопасности? — спросила я.

Фишер нахмурился.

— Вероятно. Зимние лисы хорошо чувствуют угрозу. Если бы он думал, что кто-то из этих людей желает ему зла, он бы уже спрятался где-нибудь.

Что ж, это обнадеживало. Но я все еще была сбита с толку тем, что видела.

— Что это за место? Что здесь происходит?

— Это, — сказал он, потирая затылок, — Баллард. Я приезжал сюда раз или два, когда был маленьким. Это просто маленькая деревня. Сегодня у них праздник. Они отмечают самую длинную ночь в году.

— И почему мы здесь? — О боги. Неужели он пришел разрушить эту милую деревушку и привел меня с собой, чтобы я стала свидетелем того, какие тяжелые испытания выпадают на его долю? Мне показалось, что Фишер прочитал все это на моем лице, потому что он покачал головой, выглядя немного взволнованным.

— У них есть кое-то, что нам нужно, вот и все. Как только мы получим это, мы оставим их в покое. Никому не грозит опасность. По крайней мере, не от меня. Ты планируешь напасть на кого-нибудь?

— Нет!

— Рад это слышать. Пойдем. Я чувствую запах печенья «Беттелл». Я не ел его по крайней мере лет сто двадцать.

Жители Балларда представляли собой смесь всевозможных магических существ — это была картинка жизни народа фей, с которой я еще не сталкивалась. Крошечные, стремительные феи осыпали наши волосы лепестками цветов, проносясь на радужных крыльях между ветвями деревьев. Застенчивые длинноногие лесные нимфы с серебряными волосами до пояса и в струящихся зеленых одеждах на несколько минут появлялись из тени леса, а потом снова исчезали. Гоблины. Сатиры. Были даже три русалки, которые хихикали и плескались в реке, протекавшей по южной стороне холма. Никто из них не выглядел удивленным нашим появлением, хотя за нами следили любопытные взгляды, когда мы пробирались к центру сборища.

Здесь были прилавки с едой, прилавки, ломящиеся от миллиона разных ярких цветов, и киоски с играми. В самом центре празднества музыканты, собравшись в круг вокруг ревущего костра, наигрывали веселую мелодию, а женщина-сатир пела непристойную песню о старом плотнике, который не может сохранить твердость своих дров.

Фишер попытался купить для нас выпивку у женщины, разносившей поднос с элем, но она с улыбкой тряхнула своими пышными светлыми кудряшками и сказала, что сегодня никаких денег не берет.

Домики, уютно расположившиеся среди деревьев, были простыми и неприхотливыми, но они обладали неоспоримым очарованием. Повсюду были овощные грядки, что, честно говоря, поразило меня. Я знала, как выращивают овощи. Я разговаривала с фермерами, которые приезжали торговать с нами в Зилварен до того, как Мадра поместила Третий округ в карантин. Я с восторгом слушала их рассказы о том, как они ухаживают за своими культурами и собирают урожай, но видеть, как морковь, капуста, лук и фасоль растут прямо из грунта, было просто восхитительно.

Баллард был полон жизни. Она выплескивалась из земли, вилась по деревьям и висела в воздухе, как сладкая музыка. Дети бегали вокруг, смеялись и играли, их родители вместе ели и пили, а пожилые сидели у костра и сплетничали. Незнакомая боль пронзила мою грудь, когда Фишер подвел меня к небольшому травянистому склону возле костра и жестом показал, чтобы я присела. Это место было домом. Жителей Балларда никто не угнетал. Никто не нависал над ними, угрожая смертью, если они не подчинятся. Еда и вода, необходимые им для выживания, не нормировались до такой степени, что они не знали, доживут ли они до следующего дня. И здесь не было войны. Не было вампиров. Ни Малкольма. Ни Беликона.

— Это то, чего я всегда хотела для Хейдена, когда он был маленьким. — Признание само вырвалось из меня. — Жить в безопасном месте, где он мог бы расти спокойно.

Фишер оперся локтями на согнутые колени, глядя в свою кружку и размышляя над моими словами.

— С ним должно быть все в порядке, — мягко сказал он. — Похоже, Свифт нашел ему хорошую работу и жилье.

— О, если бы только этого было достаточно, чтобы угомонить Хейдена, — с горечью сказала я. — Мой брат с самого детства был неуправляемым. По сути, диким. Кроме того, он страдает пристрастием к азартным играм, из-за чего у него уже было четыре перелома. Если я когда-нибудь вернусь домой, будет просто чудом, если я найду его живым.