Имя – Смерть - Анна Малышева

Оттуда надо было выйти только один раз, – чтобы сбежать.

Она пошарила по дверному косяку, нащупала звонок. Нажала. Тренькнуло тихонько, а она-то боялась перебудить весь дом. Голоса затихли. Потом она услышала какой-то шум. А потом – медленные, неуверенные шаги. В замочной скважине стало гораздо темнее – кто-то подошел к двери с той стороны. Но не задал ни одного вопроса. Муха тоже молчала. Наконец она не выдержала и сказала:

– Скажите, это дом 17 А?

Это был единственный нейтральный вопрос, который она могла задать. И рассчитывала в любом случае получить ответ. И услышать голос… Но вместо ответа ей открыли дверь.

– Дана, сука, – тихо сказала Муха. – Это ты.

– Заходи скорее, – спокойно ответила женщина, протягивая руку и беря Муху за лацкан пальто. Случайно она задела прядь волос и удивилась:

– Ты сменила прическу?

Муха молча вошла в квартиру. Дана стояла к ней спиной и медленно, неуверенно запирала дверь. Из этих движений Муха сделала вывод: Дана тут поселилась совсем недавно, ей тут все незнакомо. Муха оглянулась. Длинный широкий коридор под прямым углом загибался и уходил вглубь, к задней части дома.

Оттуда и шел приглушенный свет. А в этой части коридора, где они стояли, не горело ни единой лампочки. Муха увидела две закрытые двери, неровно окрашенные малиновой краской, дощатый пол с выгнутыми от старости и сырости половицами. В углу валялась куча старой обуви. Стояло несколько швабр и метелок, а также огромный железный совок. Все было старое, пыльное, противное. Муха перехватила шприц поудобнее. И ощутила странную радость, что Дана не подозревает, как близко ее смерть. Но убивать ее сейчас Муха не собиралась.

Дана повернулась. Муха, чтобы позабавить саму себя, подняла шприц и нацелилась Дане в голую шею.

Та, как всегда, была одета очень легко – блузка без рукавов, короткая юбка. Дана смотрела на нее своими огромными, немигающими глазами. На лице было ожидание. Но, судя по всему, ничего дурного она не ожидала. Муха опустила шприц.

– Ты уверена, что никого за собой не привела? – спросила Дана.

– Никого.

– Ты проверяла?

– У меня здесь нет друзей, чтобы привести их с собой.

– Зато много врагов, – заметила Дана и протянула руку, коснувшись рукава пальто. Еще немного – и она нащупала бы шприц. – Ты как сюда добралась? – спросила она.

– Машиной.

– Поймала?

– Да, поймала, – нетерпеливо ответила Муха. – Кто тут есть, кроме тебя?

– Никого.

– Врешь. Я слышала голоса. И если ты одна – зачем тут горит свет?

Дана вдруг улыбнулась:

– Ну ладно. У меня для тебя сюрприз.

Муха ничего не ответила. Она с ненавистью смотрела в это сухое, восковое лицо. Ей стоило немалых усилий удержаться и не вонзить шприц Дане в шею, в щеку, куда угодно.

– Пойдем, – сказала Дана и не отпуская рукава Мухи, повела ее за собой.

Они прошли по коридору, свернули за угол. Муха увидела занавеску, висевшую на двери той комнаты, откуда лился свет. На занавеске были изображены какие-то диковинные, невероятно яркие фиолетовые цветы на красном фоне. Дана пошла вперед и вдруг ткнулась в занавеску. Резко остановилась, с раздражением откинула ткань в сторону. «Она тут не больше суток», – поняла Муха.

Комната была убогая, до потолка заставленная всякой рухлядью. Пианино без крышки, с провалившимися желтыми клавишами. Разобранный на части шкаф, прикрытый куском толя. Зеркало от пола до потолка, все в черных пятнах. Коробки, банки, мешки, лысые веники, засохшие драные тряпки. Из угла в угол перепархивала крупная моль. Окна занавешены плотно, основательно. Вдоль стены – большая старинная кровать, с никелированными шарами на спинке. Над кроватью – коврик, где изображалась охота на тигров в диких индийских джунглях.

Тигры были рыжие, джунгли – синие, охотники на слоне – красные. На кровати – куча тряпья, которая когда-то была постельным бельем. А под кучей кто-то лежал.

Муха сжала Дану за тонкую руку, чуть повыше локтя. Она не пожалела ее – сжала так, что женщина вскрикнула.

– Это кто?! – спросила Муха.

– Увидишь… – сквозь зубы ответила Дана.

Муха отпустила ее и настороженно огляделась Больше в комнате никого не было.

– Кто еще в квартире? – процедила Муха.

– Никого.

– Врешь!

– Иди проверь, – зло ответила Дана.

Она отошла от гостьи и ощупью добралась до стены. Прислонилась к ней и замерла, глядя прямо на голую лампочку, висевшую на очень длинном проводе. В ее мертвых невозмутимых глазах отражался свет.

Муха еще раз прикинула в руке шприц и двинулась к постели. Она почему-то шла медленно, как будто боялась разбудить того, кто там лежал. Но ведь этот человек не спал. Она несколько минут назад слышала, как он говорил с Даной. Вернее, как она говорила, потому что голос был женский.

– Повернитесь, – сказала Муха.

Куча тряпья медленно зашевелилась. Потом из-под нее показалась худая и не очень чистая маленькая рука. Рука скомкала простыню, попыталась ее отдернуть. Это у нее не вышло. Тогда рука, расставив пальцы, уперлась в стену. Женщина пыталась перевернуться на спину, отталкиваясь от стены. «Больная», – поняла Муха. Только брезгливость помешала ей помочь женщине. Не хотелось прикасаться неизвестно к чему, быть может, болезнь заразная…

И в следующий миг Муха сделала несколько шагов назад. А потом крикнула – несколько раз – отрывисто и громко. И снова бросилась к постели.

– Алия! – Она скинула на пол тряпки, покрывавшие тело сестры. – Алия!

Алия тупо смотрела на нее. Потом как-то странно поморщилась, хмыкнула, как младенец, и начала улыбаться. На краю улыбки не хватало нескольких зубов. Муха сильно укусила себя за палец, чтобы боль отрезвила ее. На кровати лежал полутруп – грязный, истощенный, без тени разума в глазах.

– Дана, сука!

Теперь ничто бы не спасло Дану. Муха шла на нее со шприцем наготове. Она оглохла от ярости и ничего вокруг себя не видела. Дана по-прежнему стояла, прижавшись к стене, с ничего не выражающей улыбкой. Когда Муха встала рядом. Дана сказала:

– А ведь это я ее спасла.

– Спасла?! Ты, сука, ее спасла?! – Муха выбросила вперед левую руку и намертво прижала тонкую шею жертвы к стене. Дана вздрогнула, хватанула воздух открытым ртом. Муха щекотнула ее сонную артерию концом иглы:

– Ты меня поняла?

Дана шевелила губами, не издавая ни звука. Муха слегка отвела шприц и ослабила хватку:

– Где ты ее нашла?

– Пусти!

– Где ты ее нашла, гадина?

– Пусти меня, идиотка…

– Я тебе сейчас шею раздавлю. Где ты ее нашла?

– Друзья Толгата…

– Что сделали друзья Толгата?

– Она работала на них… Пусти меня, иначе ей конец. Ты ничего не знаешь, Муха…