Оливье Клеман Беседы с патриархом Афинагором - Оливье Клеман

Затем он воспел настоящий гимн Духу, «Который дал нам узнать Христа, сохранить достояние, врученное Церкви, проникнуть в тайну Божию и в истину Его, которая есть жизнь и внутреннее преображение». Дух «творит чудеса в самых разных дарах Его, | распределяет всяческую благодать… и созидает единство; Он пребывает во всех верующих, Он наполняет Церковь и полностью управляет ею». Здесь папа возвращается к пониманию — близкому некоторым современным православным богословам — касающемуся взаимоотношения между Сыном и Духом, между сакраментальным и иерархическим аспектом Церкви и всеобщим священством и пророческой свободой в Духе Святом. Немного позднее, цитируя отца Конгара, одного из католических богословов, наиболее глубоко осмысливших древнюю и современную православную экклезиологию, Павел VI скажет, что две главные силы Церкви суть иерархия и Святой Дух — хотя между ними нельзя устанавливать ни малейшего равенства, ибо таинство и установленное священство были даны Духом Святым. Вникнув в эти слова, православные должны спросить себя, не находится ли давняя и болезненная тяжба об исхождении Святого Дух на пути к разрешению.

* * *

Именно папа упомянул о народе — «духоносце», в котором свободно процветает множество даров Духа Святого; а патриарх, обращаясь к Синоду, — о пятидесятническом характере иерархии: Дух «пребывает в епископах как в скудельных сосудах».

* * *

Roma–Amor. Владимир Соловьев позволил себе эту игру слов, чтобы напомнить о призвании и указать надежду. Игра слов мало–помалу становится реальностью перед нашим слишком невнимательным взглядом. Есть задержки, судорожные движения, болезненные нащупывания пути. Однако само движение кажется необратимым. Среди тех, кто видит это преображение и всем своим существом содействует ему, первом месте стоит патриарх Афинагор.

* * *

Весной 1968 года казалось, что с православной стороны дело идет, если не к учреждению смешаны богословской комиссии с участием католиков, то по крайней мере к образованию всеправославной богословской комиссии, которая должна будет подготовить диалог. Собор сербских епископов в мае потребовал собрать представителей всего православного мира. В июне, когда неподалеку от Женевы открылась Четвертая Всеправославная Конференция, патриарх Афинагор сделал через своего посланника митрополита Мелитона следующее предложение: «… Поскольку в «диалоге любви» мы уже сталкиваемся с богословскими темами, которых видимо будет все больше, рассмотрим в плане координированных отношений между православными церквами тематику богословского диалога с Римско–Католической Церковью, путем создания специальной межправославной комиссии. Эта комиссия подготовит содержание и методику богословского диалога и в подходящий момент начнет диалог с подобной римско–католической комиссией».

Однако неожиданный поворот трагической истории униатства еще раз отсрочил уже почти принятое решение.

* * *

В 1950 году в Чехословакии по приказу советского правительства униатские епархии Прешова и Михайлова были включены в Православную Церковь. Эти Церкви присоединились к Риму в 1649 году под давлением австрийского правительства, которое, уничтожив чешскую независимость, проводило тогда настоящий крестовый поход Контрреформации. Но три века не прошли бесследно. Присоединение 1950 года было насильственным, вызвавшим сопротивление, и многие епископы и священники попали в тюрьмы. Весной 1968 года правительство Дубчека освободило выживших и позволило провести в приходах нечто вроде референдума: 204 из 246 приходов потребовало присоединения к Риму. Но дело не обошлось без ев дения счетов и нового насилия. В некоторых районах Словакии, о чем совершенно не ведает Запад, разразилась своего рода религиозная война, направленная против православных. Местная католическая иерархия, смущенная драматическим поворотом событий! вызванным этим актом справедливости, сохраняли молчание. Рим втайне искал разрешения проблемы) но лишь весной 1969 года православные и униатские представители должны были образовать смешанную! комиссию для мирного разрешения проблем.

Притесняемые православные, молчание Рима, чешские и словацкие делегаты, задержанные на родине ввиду серьезности происшедших событий — таковы были новости, которые в июне 1968 года доходили на Всеправославную Конференцию. Пробудились давние страхи, и было решено пока не создавать всеправославной богословской комиссии для диалога с Римом. Однако самые сознательные сохранили решения предыдущей комиссии и подчеркнули необходимость вести подготовку диалога.

Мы закончим эту главу выдержкой из решений Четвертой Всеправославной Конференции, дополнив ее посланием Афинагора I Павлу VI. Первый текст говорит Roma, второй Amor. Кто прав или, вернее, кт окажется прав?

РЕШЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЙ

ВСЕПРАВОСЛАВНОЙ КОНФЕРЕНЦИИ,

состоявшейся с 8 по 15 июня в Шамбези (отрывок):

Что касается диалога с Римско–Католической Церковью, то:

а/ пусть продолжаются контакты и проявления братской любви и взаимного уважения между поместными православными Церквами и Римско–Католичес–кой Церковью, дабы окончательно преодолеть существующие трудности в том, что касается плодотворного богословского и теоретического диалога;

б/ пусть отдельные православные Церкви продолжают систематическую подготовку к богословскому диалогу с Римско–Католической Церковью и

в/ пусть изучение различных точек зрения в этом диалоге происходит в каждой Православной Церкви средствами и методами, наиболее соответствующими богословскому труду, и пусть Церкви продолжают обмениваться результатами этих исследований, как и всей информацией в этом отношении.

ПОСЛАНИЕ

Павлу, блаженному и святейшему папе старого Рима, приветствие о Господе.

Обращаясь мысленно к Вифлеему и поклоняясь нашему Спасителю и Господу, ставшему Человеком, мы созерцаем вновь тайну Воплощения Божия и проистекающую из этого Воплощения богочеловеческую тайну Церкви. В этом созерцании мы яснее постигаем волю Божию и глубже прозреваем подсказанную нам временем необходимость того, чтобы слава Тела Христова явила себя в единстве.

Движимые этими побуждениями, мы вновь спешим па духовную встречу с Вашим Святейшеством, в общении мира и любви, чтобы вместе с Вами помолиться Господу Нашему о Церкви и о мире…

Мы страстно желаем явить это общение в сослужении Божественной Евхаристии, дабы прославился Господь, дабы украсилась Церковь, дабы уверовал мир» дабы непостижимым провидением Божиим не дарованное нам сегодня было даровано в будущем…

Мы уверяем Ваше многоуважаемое Святейшество, что духом находимся подле Вас каждое мгновение во всех добрых намерениях, страдаем и радуемся вместе с Вами, стоя на твердой почве любви Христовой, для созидания Царства Божия на земле. И зде во всем Ваше Святейшество найдет в моем лице смиренного брата, который пойдет вместе с Вами и гото открыть вместе с Вами новые тропы, ведущие к совершенному исполнению воли Господней…

Будущее

Я

Жесты, сделанные Павлом VI и вами, диалог, начатый в «духе любви», понемногу сглаживают раскол, поразивший человеческие сердца. Целование мира знаменует уже сакраментальное присутствие Христа, чаша, подаренная вам папой в Иерусалиме, указывает на равночестность священства и Евхаристии в обеих наших Церквах. И вы сами возложили на Павла VI энколпий, отличительный знак епископского сана, что означает признание полноты апостольской преемственности в Римской Церкви. Эти символические жесты как бы указывают на взаимную имманентность обеих Церквей, понемногу открывающих себя в качестве двух частей Церкви. Они подготавливают богословский диалог, который должен начаться, как мне кажется, с осмысления того, что мы уже разделяем в жизни, осмысления одной и той же тайны Церкви…

Он

Нельзя противопоставлять, не оказавшись в плену самого дурного богословия, диалог любви — богословскому диалогу. Диалог любви — это уже богословский диалог, потому что Бог есть любовь, потому что в древней Церкви каждую христианскую общину называли агапе — любовь! Что касается раскола, то не забывайте, что он никогда не был провозглашен, и единственное его выражение, имеющее лишь местное значение — я говорю об анафемах 1054 года — мы изъяли из памяти Церкви. Ныне нужно работать для того, чтобы вновь вернуться к ситуации первого тысячелетия, когда различия становились плодотворным разнообразием, в единстве общей чаши… Любовью мы победили это «вчера», все еще слишком близкое, все еще перегруженное противостояниями. Но воздадим славу Господу, творцу дня «сегодняшнего»! Ныне мы заново открываем твердую почву древнего братства, и возвращение любви позволяет нам вновь взглянуть на наши различия умиротворенным взглядом. И со мной случилось то, что произошло со святым Космой Этолийцем, когда он вышел на проповедь, отказавшись от того созерцательного пути, на который вступил вначале. Мое сердце сжалось от тех же слов апостола: «Не о себе каждый заботься, но каждый и о других» (Фил 2.4)… С этого времени наше богословие должно быть проникнуто любовью. Гордыня разъединила нас, любовь же соединит.