Ария - Дженнифер Хартманн

Мое сердцебиение участилось. Мысль о том, чтобы с кем-то встречаться, даже не осмеливалась прийти мне в голову.

– Ох… Понятно, – заикаясь, пробормотала я, чувствуя себя растерянной и неуверенной. – Очень мило с твоей стороны пригласить меня, но я вроде как недоступна.

– Мы можем встретиться завтра, – торопливо произнес он с тревогой в голосе.

– Прости, Джон. Я имела в виду… Я недоступна. Ну, знаешь, эмоционально.

Мои друзья знали о моей жизни в Нью-Йорке. Они по новостям следили за развитием и распадом наших отношений с Девоном Сойером. Они знали об Иэне и о нападении. Они знали о моей глубоко укоренившейся эмоциональной травме.

Но они не знали о Ноа Хейзе.

Нет, они, конечно же, знали о его существовании, но я никогда не рассказывала о нашей неожиданной дружбе, глубокой связи и бурном, но коротком романе.

Они не знали, что я влюбилась в него.

Я часто задавалась вопросом: думает ли Ноа обо мне? Я следила за ним через СМИ и различные соцсети – он стал признанным сольным артистом. Его рука полностью восстановилась, и он снова играл на гитаре. Ноа так и не вернулся в «Стоп-кадр», и группа в итоге распалась. Остальные участники группы отправились заниматься собственными творческими проектами. За исключением Ноа, никто из них не создал ничего стоящего.

Ноа Хейз был самой многообещающей восходящей звездой страны. Примерно через год после моего побега из города он выпустил хит под названием «Ария».

Я знала, что эта песня обо мне.

Я провела немало ночей в слезах, пока песня играла на повторе, наполняя мою комнату старыми воспоминаниями и болезненным эхом того, что могло бы быть. Лирика Ноа и звук его голоса пронзали меня раскаленным ножом. Складывалось впечатление, что он обращался непосредственно ко мне.

Боже, это было больно.

Это ранило сильнее, чем я могла себе представить.

А что ранило больше всего?

Ноа Хейз теперь женат.

Шесть месяцев назад он связал себя узами брака с Бет Джессап. У них родился общий ребенок, которого они назвали Джереми. Теперь Сэм стал старшим братом.

Все это причиняло боль.

Но ради всеобщего блага я должна была верить, что поступила правильно. При этом я каждое утро сознательно напоминала себе о своей прекрасной жизни. Я сделала выбор: мы оба были счастливы. Это было к лучшему.

Хоть я все еще и любила его.

Я знала, что всегда буду любить его. У меня не было желания встречаться, или выходить замуж, или влюбляться в кого-нибудь другого.

Мое сердце всегда будет принадлежать Ноа.

Затрезвонил резервный будильник, отвлекая меня от мрачных воспоминаний, и я лихорадочно потянулась, чтобы выключить его.

Пришло время работы. К счастью, она находилась в пяти минутах езды на велосипеде, что было одним из ее многочисленных преимуществ.

Выбравшись из постели, я направилась в ванную комнату, чтобы принять душ. Когда я доставала свежее полотенце из шкафа в прихожей, внезапно завибрировал лежащий на раковине телефон. Проигнорировав его, я достала мочалку и новый кусок мыла.

Телефон снова завибрировал.

– Ладно, отвечу, – пробормотала я, закрывая дверцу шкафа и возвращаясь в ванную.

Два пропущенных звонка от Лизы.

Я помирилась с Лизой через несколько месяцев после отъезда. У нас был грандиозный четырехчасовой разговор, в результате которого мы вернулись к нашим дружеским отношениям. И хотя мы не виделись с тех пор, как я уехала, мы часто обменивались сообщениями или общались по видеозвонку.

Я нахмурилась, когда имя Лизы появилось на экране в третий раз.

– Лиза? Что случилось?

– Привет, – ответила она на другом конце провода. – Ты видела новости?

В животе скрутился комок тревоги.

– Нет, я только проснулась. А что? Что случилось?

– Челс… – Она замялась, делая глубокий вдох. – Это Девон.

– Девон? – недоуменно спросила я. – Что с ним?

Она замолчала, как будто боялась сказать мне.

– Лиза, что случилось?

– Челси, мне так жаль, – прохрипела она. – Он мертв.

Я замерла, кровь застыла в жилах. Я чувствовала, как кровь отхлынула от лица, а к горлу подкатила тошнота.

– Ч-что?

– Его нашли в квартире рано утром. СМИ пишут, что это была передозировка наркотиками, но точно никто не знает.

Как это могло быть реальным?

Я годами не разговаривала с Девоном, но эта новость потрясла меня до глубины души. Когда-то я заботилась о Девоне Сойере. Я строила с ним жизнь. Видела с ним свое будущее.

Теперь его нет.

– Боже мой… Я не знаю, что сказать, – выдавила я, чувствуя, как желчь разливается в груди.

– Прости, что мне пришлось быть вестником, – сказала Лиза. – Я не хотела, чтобы ты узнала об этом из новостей.

– Я ценю, что ты мне позвонила. Я просто… не могу в это поверить.

Лиза сделала паузу.

– Челс, хочешь я приеду? Не хочу, чтобы ты проходила через это в одиночку.

Я заставила себя улыбнуться.

– Спасибо, но я буду в порядке. И я не одна.

– Что же, позволю тебе приступить к работе, – она вздохнула. – Мне так жаль.

Я уже собиралась попрощаться, когда мне в голову пришла одна идея.

– Эй… ты можешь дать мне знать, если будет служба или что-то в этом роде?

– Ты бы приехала в Нью-Йорк?

Нервы сжались в комок.

– Да… Думаю, мне бы хотелось там быть.

– Тогда я обязательно сообщу тебе.

– Спасибо, Лиз, – ответила я. – Люблю тебя.

Я положила телефон обратно на раковину, и в голове пронеслась старая жизнь, а на поверхность начали пробиваться похороненные воспоминания. Я вспомнила все приятные моменты, которые мы разделили с Девоном, с нашего самого первого свидания за кофе до дружеской встречи за пельменями на одной из репетиций группы. Я вспомнила, что чувствовала в тот судьбоносный день, когда подняла трубку и услышала голос Девона. Я поверить не могла, что он мне позвонил после моего побега из ВИП-комнаты в баре.

Это было целую жизнь назад – тогда я была совершенно другим человеком. Напуганной, неуверенной в себе, охваченной ненавистью к себе. Я бы солгала, если бы сказала, что эти чувства не возвращались в мою душу, пока я смотрела на зажатый в руке телефон.

Я всегда чувствовала ответственность за то, что Девон пристрастился к наркотикам.

Я покачала головой, делая долгий, успокаивающий вдох.

В этом не было моей вины.

Во всем этом не было моей вины.

Дни тянулись как дурной сон. Из ниоткуда начали появляться репортеры, напрашиваясь на интервью и желая узнать, что я чувствую по поводу смерти Девона.

Ужасно. Больно. Печально.

Именно так любой нормальный человек