На скамейке возле Нотр-Дам - Ирина Степановская

Мы встретились с ней после моей работы. Это Лена выбрала небольшой ресторанчик, своей террасой выходивший в маленький сквер с прудиком. В нем плавали золотые рыбки. Вечерело. По периметру сквера зажглись круглые стеклянные фонари. Два из них не горели.

– Вот и в жизни так, – сказала вдруг Лена, глядя на них. – Вроде все ясно, светло, не запнешься, а все-таки для полного счастья нужно, чтобы все вокруг тебя светилось.

– А тебе чего не хватает? – спросила я.

– Не знаю, – пожала плечами она, и я подумала, что за те несколько месяцев, что прошли после нашей поездки, она очень изменилась. Лена не просто осунулась, она постарела, если можно так сказать о женщине двадцати четырех лет. Ее милое лицо утратило подвижность, которая так нравилась мне в Париже.

– Послушай-ка, что с тобой? – спросила я Лену. – Может быть, что-нибудь случилось с Валерием?

– С Валерием? – Она опять пожала плечами.

– Нет. Он был в Осетии. Я тебе не говорила?

Я удивилась:

– Конечно нет. Я ничего не знаю.

– Ну, вот, теперь знаешь. Он там воевал. Куда-то стрелял, что-то бомбил, кого-то прикрывал. В общем, показал себя героем.

– Ну, молодец! – как-то не очень уверенно сказала я.

– Ага, молодец! – скривилась Лена. – Его командир ему тоже так сказал. И еще добавил, что если он так замечательно проявил себя в южных областях, то ему лучше всего туда назад и перевестись. Там и квартиру ему дадут в первую очередь. Как герою.

– А ты что? – спросила я, не зная, что еще сказать в ответ на такой неожиданный поворот событий.

– А что, как ты думаешь, могу ему сказать я? – зло посмотрела мне в глаза Лена и залпом выпила полбокала вина, которое мы заказали. – Естественно, я сказала ему, что возвращаться туда – полная глупость, и надо срочно из армии уходить. И начинать здесь, в Москве, новую жизнь.

– Ну, наверное, – одобрила я. – Зачем же второй раз входить в одни и те же воды?

– Это ты так полагаешь. Я так полагаю, и моя мама – тоже. А вот наш дорогой Валерий считает не так.

– Он что, хочет вернуться назад? – удивилась я.

– Представь себе.

– И чем же он это объясняет?

– Объясняет тем, что он хочет летать. Вот и все его объяснения. – Она помолчала. – Он даже вчера сострил – что уж на него совсем непохоже.

– Да? И как?

– Сказал, что, если бы все молодые ребята могли летать, наркотики перестали бы продаваться.

– Ехать в дыру из Москвы, когда вся Россия рвется оттуда сюда… – я помолчала. – Глупо, но я бы поехала.

– Ну вот и я поеду! – произнесла вдруг Ленка очень решительно.

Я промолчала.

– Валерий сказал, что хочет пригласить на нашу свадьбу Сержа Валли и Машу.

Какое-то смутное подозрение закралось в мой ум.

– А Сержа-то каким боком?

– Наш авианосец за каким-то чертом прется в Венесуэлу, а наши сидят на нем. Будут с него взлетать и садиться. Вроде бы у них учения.

– Ну, а французы при чем?

– На обратном пути планируется опять остановка в Париже. Вроде как культурный обмен.

– Лен, ты хочешь свадьбу из-за Сержа Валли? – вдруг осенило меня. – Имей в виду, одна такая история уже была в «Унесенных ветром».

– Я не читала, – равнодушно сказала Лена. – А чем она кончилась?

– Плохо кончилась.

– Ну и пусть. – Ленка вздохнула и позвала официанта: – Принесите два кофе.

Я тут же поправила:

– Мне лучше чаю. Зеленого. Я не люблю кофе. – Действительно, во время моей беременности мне совершенно не хотелось кофе.

Нам принесли кофе и чай. И мне еще большой кусок торта.

– Когда будет свадьба? – спросила я.

– Когда вернутся из похода. Я собираюсь быть самой красивой невестой в Москве.

– Зачем тебе эта помпа?

Она грустно улыбнулась:

– Теперь моя очередь показывать достопримечательности. Мы будем на равных – я буду замужем, он все так же женат.

– Ленка, не глупи! Твой Серж потом уедет в Париж, а ты покатишь с Валерием в степь.

– Ну и что? – Она была непоколебима. – За то, чтобы увидеть ЕГО, я могла бы поехать не только в степь, но и в тундру. Да я могла бы умереть за то, чтобы увидеть ЕГО еще хоть раз.

– Ленка! Ленка! – Я действительно хотела ее предостеречь. – Ты встала на опасный путь! На чужой беде своего счастья не построишь! – Я уже хотела было открыть рот, но вдруг передумала. Любовь как болезнь. Навязчивое психическое состояние. Таких больных надо лечить, а не осуждать. Я помешала сахар в своей чашке, посмотрела Лене в глаза. Они были абсолютно безумны. Ленка была больна любовью так же, как когда-то была безумна и я.

И я промолчала.

Уже из газет и Лена, и Мари, каждая в своей стране, узнали, что для возможного противодействия нашим самолетам во время учений с территории Франции поднимутся в воздух боевые расчеты самолетов «Мираж» и будут лететь параллельно нашим «Су» почти до берегов Америки, где наблюдение за ними передадут американским «Соколам» – истребителям «F-16» Falcon. Но если Мари восприняла это известие довольно спокойно (она со времени осетинской войны не перезванилась с Валерием и не знала, что он принимает участие в учениях), то Лену это сообщение взволновало. Сердце ей подсказывало, что одним из этих «Миражей» окажется самолет Сержа Валли.

Самолеты шли в синем небе над океаном в условиях максимального сближения. «Миражи» взлетели со своего аэродрома, ближайшего к Атлантике, и молчаливым, строгим строем приблизились к нашим «Су». Взяв ту же высоту, без предупреждений, они перестроились так, чтобы лететь с нами бок о бок.

– Что им, сволочам, надо? – спросил сквозь зубы один наш пилот.

– Сопровождать нас будут, чтобы мы боялись, – сказал Валерий.

– Сохраняйте выдержку. Могут быть провокации, – передал командир.

«От французов? Вряд ли», – подумал Валерий. В журавлином клине, которым шли «Су», его самолет оказался крайним, то есть ближайшим к условно «вражеской» стороне. Серж Валли тоже был в группе «Миражей». Он увидел Валерия первым. Попросив у своего командира разрешение на перестроение, он занял место практически с ним рядом. Валерий тоже его узнал. Они переглянулись.

– Семьсот тридцать первый! Какого черта он подошел к тебе так близко?! – спросил по рации у Валерия начальник группы.

– Я – семьсот тридцать первый. Этот летчик – мой друг. Он просто хочет со мной поздороваться.

– Сейчас не время здороваться. Пошли его на… – довольно грубо пробурчал в микрофон командир. – Сам знаешь, чем грозит любая провокация! Войны захотел?

Валерий не отвечал. Желая протянуть немного времени, он сделал вид, что не включается связь. Два самолета – его и Валли – летели на большой скорости практически рядом. Валли махнул ему рукой в перчатке. Валерий приветственно махнул в ответ. Они улыбались друг другу. Вдруг лицо Валли стало серьезным. Группа «Мираж» стала менять высоту. Серж больше не взглянул на Валерия. Французские самолеты пошли вверх и выполнили разворот. Внизу под ними был океан, вверху – небо. Если бы Лена была сейчас с ним, то, вероятно, ей тут же бы пришло в голову, что эта голубая стихия на стыке небес и воды и должна являться единственной возможной средой для полетов таких машин. «Пусть бы они летали здесь свободные, как птицы, вдали от городов и людей, не принадлежа никому, ни странам, ни политикам, никому не мешая и не угрожая никому». Но «Миражи» перестроились, словно для нападения, и группой пролетели чуть наискосок над нашими самолетами.