Воля Императрицы - Тамора Пирс

— С зельями для неё, и заклинательными узорами, которые он мне дал, она не сможет и пальцем меня тронуть, как только мы окажемся внутри.

Губы коснулись загривка Сэндри, отчего у неё побежали мурашки по коже. Шан добавил:

— Она привыкнет. Она уже была наполовину влюблена в меня, когда какой-то идиот проболтался ей. Мне просто нужно убедить её в том, что мои отношения с Её Имперским Величеством были лишь по расчёту, а Сэндри — моя истинная любовь. Поверь мне, скажешь такое женщине — и она становится податливой как глина.

— Её Имперское Величество не убьёт тебя, когда узнает? — поинтересовался кто-то.

— Ей нужен каждый медяк, приносимый землями вот этой леди. Все эти авантюры вдоль границы с Янджингом очень сильно истощили имперскую казну, — объяснил Шан. — Если я сделаю достаточно крупный подарок Её Имперскому Величеству, то она оставит меня в покое.

От звучавшей в голосе Шана уверенности Сэндри хотелось кричать. Вместо этого она продолжила болтаться перед ним в седле, притворяясь вялой и спящей.

«Сейчас утро, или даже после полудня», — осознала она, услышав пение птиц и почувствовав тепло падавшего на них солнечного света. «Неподалёку река, и звуки отдаются. Мы в каньоне, о котором нам говорили, я думаю».

Они ехали ещё какое-то время. Шан только объявил привал, чтобы отдохнуть и напоить лошадей, когда тонкий магический голос просочился через заклинание, всё ещё покрывавшее кожу Сэндри подобно плёнке.

— «Ты меня слышишь?» — спросила Даджа. — «Потребовалось несколько часов, пока заклинания не затухли достаточно для того, чтобы я могла тебя найти. Мы пытались это сделать с самого рассвета. Почему в этих амулетах до сих пор есть магия?»

— «Возможно, он купил их у кого-то другого», — вставил Браяр. — «Мы распустили все его заклинания, державшие нас под сукном, но это не повлияло на использованные им дополнительные амулеты».

— «Я просыпаюсь», — ответила Сэндри. — «Да, в этих амулетах ещё осталась сила».

Шан позволил Сэндри упасть в руки другому мужчине. Тот осторожно положил её на траву.

— «Обо мне не волнуйтесь», — сказала она Дадже. — «Эти амулеты находятся вовне меня, но у меня по-прежнему есть вся моя магия, и безмозглый свиноложец привязал ко мне амулеты лентами. Полагаю, ему не пришло в голову, что ленты сделаны из ткани. Я приеду к вам, когда закончу. Вся это магия — дело рук Кэна?»

— «Нашего маленького друга Кэнайла», — с презрением сказал Браяр. — «Он колдовством погрузил нас в сон. Если бы я не был начеку, благодаря Жэгорзу… Нам следует перед попросить у старого Жэгорза прощения. Он пытался на предупредить, а мы не слушали его, просто потому, что он говорил как сумасшедший».

Он помедлил, затем угрюмо спросил:

— «Тебе не нужна наша помощь? Мы знаем, что Шан тебе нравится…»

— «Нравился», — перебила его Сэндри. — «Он раньше мне нравился».

Она нырнула в свою магию, и произнесла команду. Узлы, привязывавшие к её одежде и телу вырезанные из камня амулеты, мгновенно развязались. Амулеты с тихими щелчками осыпались на землю.

Она подождала несколько мгновений, пока не поняла, что у неё есть силы на то, чтобы встать, затем встала, и резко ударила своей силой. Шесть мужчин и одна женщина, прохлаждавшиеся на берегу реки, уронили всё, что у них было в руках, потому что их рукава сцепились вместе, и срослись, сковав им руки от локтей до запястий. Они едва успели моргнуть, когда их бриджи для верховой езды проделали то же самое, нить на каждой ноге сплелась со своей товаркой на другой ноге, от коленей до икр. Они беспомощно повалились на землю.

Женщина и один из мужчин начали что-то бормотать. От их тел потянулись серебряные отростки.

«Магия», — с презрением подумала Сэндри. «Отведайте моей».

Нити взвились с воротников и курток магов, метнувшись к открытым ртам своих владельцев. Их верхние предметы одежды продолжили распадаться на нити, заползая им в рты, мешая им даже сомкнуть челюсти. В последний момент Сэндри сжалилась, и позаботилась о том, чтобы нити у них во рту сжались в плотный шар, не перекрывая им воздух. Шар затем крепился к полосе ткани, обернувшейся вокруг головы. Она не хотела их убивать. Она просто желала, чтобы они молчали и не мешались. Кляп для этого вполне годился.

Сэндри услышала глухой удар. Шан старался добраться до висевшего у него на поясе ножа. Жестом своей воли она заставила его рукава метнуться вниз, к ткани его бриджей, и сплестись с нею вместе.

Сэндри собрала целое покрывало своей силы, и накрыла им всех. Покрывало распалось на куски, обхватив каждого человека, заползая в одежду. Нити в их одежде вырвались на свободу, и сцепились друг с другом концами. Повинуясь её магии, волокна стремительно принимали другую форму, по мере того как одежда распадалась и ткалась заново. Сэндри была так разгневана, что её воля ни разу не осеклась, даже когда люди на земле закружились на месте. Видя, что её коконы здорово получаются, Сэндри начала искать подходящие места для того, чтобы выставить их напоказ.

«Нужно быть осторожнее с деревьями», — напомнила она себе. «Я же не хочу, чтобы кому-то на голову упал сук. И Браяр никогда меня не простит, если я нанесу вред какому-нибудь дереву. Но я хочу в конце концов сделать из них посмешище для империи».

Она выбрала свои деревья, и место, где она выставит Шана, затем проверила, как прядутся её коконы. Двое магов были закончены первыми, их плечи и головы были свободны, а остальная часть тела была полностью оплетена нитями. Сэндри сначала подозвала к себе кокон мужчины, вытянув руку вперёд, к тянувшейся от его ног верёвке. Когда верёвка заползла ей в ладонь, Сэндри бросила её на ветвь дуба. Верёвка перелетела через сук, потянув свою человеческую ношу наверх, пока мужчина не остался висеть в нескольких футах над землёй. Сэндри приказала верёвке пять раз обвиться вокруг ветки. Затем она вплела свободный конец в человеческий кокон. Плетения и сам кокон были более чем крепкими для того, чтобы удержать мага с заткнутым ртом, пока не прибудет помощь. Она оглядела свои труды, подбоченившись, проверяя своё творение на отсутствие фатальных уязвимостей. Удовлетворившись, она повернулась, чтобы сделать то же самое с оставшимися спутниками Шана. Всё это время они пытались бороться, как это делал Шан, но их усилия были тщетны. Своим ремеслом она занималась долго и прилежно: они все получили в рты кляп до того, как успели издать хоть один звук, и были связаны до того, как осознали, что она проснулась. К тому времени, как Шан и его последователи это поняли, коконы так крепко их спеленали, что они не могли ни пищать, ни двигаться.

Самого Шана она поместила на большой плоский камень рядом с тем местом, где были стреножены их кони. Она использовала свою силу, чтобы приказать верёвке, которой оканчивался его кокон, затащить его на камень. Пока его тащило по траве, она переткала три попоны во вторую верёвку. Она мягко поместила один конец верёвки Шану на грудь, пока он проклинал её до Залива Пылающего Льда и обратно — она не закрывала ему голову и рот, — а затем отдала приказы обеим верёвкам. Они свились вместе, и полетели, обвиваясь вокруг камня.

Закончив, Сэндри похлопала Шана по груди:

— Можешь сказать всему Наморну, что вот так бывает, когда я сержусь, — тихо уведомила она его.

— Маленькая сучка, — огрызнулся он.

Сэндри мрачно оглядела его:

— Если бы ты понял это раньше, то мы могли бы избежать этих неприятностей, — ответила она.

Игнорируя его проклятья, она перекусила яблоками, хлебом и водой из чьих-то запасов.

— «Я возвращаюсь», — сказала она Дадже и Браяру, которые отозвались волной облегчения.

Она взяла коня Шана. Мерин был слишком хорошим зверем, заслуживавшим лучшего хозяина, чем Шан. Забираясь в седло, она осознала, что всё ещё одета в ночнушку. Проклиная Шана за это унижение, она задрала своё тонкое одеяние до бёдер, чтобы поставить стопы в стремена, а пятую точку — на седло.

«Не так я представляла себе возвращение похищенной женщины, одержавшей верх над своими похитителями», — гневно подумала она. «Почему всё настоящее столь заурядно по сравнению со своим образом?»

Заблудиться она не боялась. Узы, связывавшие её с Браяром и Даджей, тянулись, сияя серебром, вниз по дороге. Перед уходом, однако, оставалось одно последнее дело.

Она подвела своего мерина к Шану, у которого от беспомощности и гнева побагровело лицо.

— Теперь ты знаешь, — пылко сказала она. — Когда я говорю, что ты мне не нравишься, это в самом деле значит «ты мне не нравишься»!

Императрице Наморна с её эскортом всегда уступали дорогу на трактах. Они миновали Дорогу Дипдин вскоре после того, как Сэндри и её отряд свернули на неё в поисках постоялого двора Кэньён. К тому времени, как Сэндри сбежала из ловушки Шана, оправилась, вернулась на тракт, и проехала по нему в течение двух дней, Берэнин поселилась в имперском охотничьем домике у границы с Олартом.