От Рима до Милана. Прогулки по Северной Италии - Генри Мортон

По дороге в Феррару я проехал через город Арджента, который немцы затопили зимой 1944 года, пытаясь остановить продвижение Восьмой армии. Приехав в Феррару, снова невольно вспомнил о войне. Я ожидал увидеть здесь город, прославившийся в эпоху Ренессанса своими прекрасными дворцами и параллельными улицами, а вместо этого увидел новые многоэтажные дома и фабрики, построенные на пустырях, что остались после бомбежек. Стирающее все границы уродство этих бетонных коробок нигде так не бьет в глаза, как в городе с архитектурой Ренессанса. Новый отель мне все же понравился: приятный, оборудованный кондиционерами. А впрочем, хорошо, что бомбы не уничтожили собор и замок.

В центре города стоит старый мрачный замок Феррары, окруженный рвом, через который переброшен подъемный мост. Когда я перешел через мост и нашел смотрителя, то подумал, что в таком угрюмом месте наверняка услышу о подземной тюрьме.

В огромном зале смотритель обратил мое внимание на старое зеркало, прикрепленное к стене под странным углом. Меня попросили посмотреть в него. В зеркале видно окно на противоположной стороне двора. «Заглянув в это зеркало, — бодро сообщил мне смотритель, — Николо III, маркиз Феррары, увидел в окне свою молодую красавицу жену, Паризину Малатеста, в объятиях собственного сына Уго».

Итальянские гиды обожают рассказывать драматические истории, при этом пожимают плечами, а иногда, как в Ферраре, позванивают ключами и приглашают спуститься и посмотреть на темницу, куда заключены были Паризина и ее пасынок, после чего обоих казнили. Есть, однако, и еще одна драма, быть может, более страшная, чем эта. В подземную темницу пожизненно посадили Джулио и Ферранте д'Эсте за то, что те готовили заговор против своего брата Альфонсо I, который в 1505 году был у власти. За несколько лет до этого Альфонсо женился на Лукреции Борджиа, она привезла с собой из Рима необычайно привлекательную кузину по имени Анджела Борджиа. Эта молодая женщина вскружила головы князьям Эсте, включая и кардинала Ипполито I, в характере которого не было ничего от священника. Карьера Ипполито была стремительной даже по стандартам Ренессанса. Тонзуру он получил в шестилетнем возрасте; в одиннадцать сделался архиепископом в Венгрии; в четырнадцать ему вручили кардинальскую шапку! Однажды, когда он флиртовал с Анджелой Борджиа, она легкомысленно и, конечно же, шутя, сказала, что весь он не стоит глаз своего брата Джулио. На следующий день на Джулио напала группа бандитов, и кардинал при этом присутствовал. Он видел, как эти головорезы ослепили брата. Истекающего кровью Джулио доставили в Феррару. Он кричал и требовал, чтобы Ипполито осудили. Докторам удалось спасти один глаз Джулио. Вместо того чтобы наказать Ипполито по всей строгости закона, герцог просто его выслал. Тогда Джулио вступил в сговор с другим братом, Феррантэ. Он решили убить Альфонсо и посадить Феррантэ на трон. Когда заговор был раскрыт, Феррантэ упал к ногам брата и просил о прощении. Альфонсо был человеком властным, с бешеным темпераментом. Он ударил брата по лицу посохом и вышиб ему глаз. Так двое братьев ослепли каждый на один глаз. Не удовлетворившись этим, Альфонсо распорядился предать смерти обоих. Во внутреннем дворе замка была разыграна сцена экзекуции, но в последний момент герцог заменил смертный приговор на пожизненное заключение.

Я ходил по огромным залам с высоченными потолками и все удивлялся, как семейство Эсте устраивало здесь балы и маскарады, банкеты и прочие увеселительные мероприятия? Ведь все они знали, что под их ногами в полной тишине сидят два полуслепых князя. Может, кто-нибудь осмеливался потихоньку спуститься к ним и дать кусок жареного павлина? А несчастные арестанты, знали ли они, что творится над их головами? Мне показали две ужасные крошечные камеры, находящиеся ниже уровня рва, окружающего замок. Я никак не мог поверить в то, что здесь они и сидели. Да разве можно выжить в таком месте, да еще и пережить осудившего их человека?! Они провели здесь двадцать восемь лет, когда их брат Альфонсо умер и на троне его сменил сын, Эрколе II, двадцати шести лет от роду. Возможно, вы подумаете, что он выпустил двух своих пожилых дядюшек — Феррантэ тогда исполнилось пятьдесят семь, а Джулио был моложе его на год. Ничего подобного он не сделал. Во время его правления Феррантэ умер. Было ему тогда шестьдесят три года, а некогда ясноглазый Джулио продолжал сидеть в темнице. Он был все еще жив, когда умер и Эрколе II. К власти пришел его сын Альфонсо. Тому на тот момент тоже было двадцать шесть лет. Он, однако, оказался более милосердным: вспомнил старика, сидевшего в подземной тюрьме, незаконнорожденного сына своего прадеда. В день своей коронации он отдал приказ отворить двери темницы. Джулио тогда был восемьдесят один год. И здоровье, и настроение его были отличными. Феррара с благоговейным ужасом увидела возвращение к жизни старого одноглазого князя. На нем была одежда прошлого века, он с огромным интересом расспрашивал о мужчинах и женщинах, которых давно не было в живых. Вспоминал о Лукреции Борджиа и блестящих ее волосах, а она вот уже сорок лет была в могиле. За ним ходили ликующие толпы. Он был огромным мужчиной и ездил на самой большой лошади, которая была в конюшне. Он все ходил по Ферраре, стараясь узнать места своей юности. Рассказывают, что даже монахини, жившие в строгом уединении, приглашали его в свои кельи, разрешали обнять себя и дарили ему целомудренные поцелуи. Увы, такая свобода оказалась роковой. Истощив себя радужными планами, Джулио скоропостижно и неожиданно скончался. Было это накануне поездки в Рим. На свободе он провел восемнадцать месяцев.

Князья Эсте — семья чрезвычайно интересная, так что было бы, пожалуй, немного несправедливо судить о них по этим двум большим скандалам. В целом они не были столь уж жестоки. Они стали первыми городскими аристократами, в 1208 году их, по решению коммуны, пригласили управлять Феррарой. Имя свое семья получила от названия древнего римского города Атеста, впоследствии сокращенного до Эсте. В этом городе, находившемся в нескольких милях от Падуи, у них был замок.

Даже в эпоху нестрогой морали князья Эсте выделялись огромным количеством прижитых ими незаконнорожденных детей. Когда Пий II в 1459 году посетил Феррару, то обратил внимание, что ни один из семи князей, принявших его у себя дома, не был рожден в законном браке. Самым большим сладострастником был Никколо III. Как говорит Уго Калеффини в рифмованной истории этой семьи, у Никколо было восемьсот любовниц, но была бы и тысяча — добавляет он одобрительно, — не прерви смерть его активную деятельность. Пий II, не одобрявший Никколо — «веселого похотливого толстяка», сказал, что у него была тьма сожительниц и в этом отношении он разборчивостью не отличался. Тем не менее странно, что признал он лишь около тридцати незаконных детей. Судьба выкидывает обычные фокусы: этот известный всем распутник требовал тем не менее от других абсолютной верности. «Видели бы вы его, — пишут хроникеры, — как он шагал по залам своего замка, в ярости кусая скипетр». В ту ночь он приказал казнить своего сына Уго и жену Паризину. Правители Италии никогда не делали различий между законными и незаконными детьми: все они росли вместе, жили в одних детских, учились у тех же преподавателей. Иногда незаконные дети по завещанию отца наследовали трон. В таких случаях принимали во внимание старшинство, а не законность происхождения. В Ферраре это было так обычно, что редкий правитель рожден был в законном браке. Так все и продолжалось вплоть до смерти в 1471 году герцога Борсо д'Эсте. Во времена же правления Никколо старый замок напоминал, должно быть, детский сад. У герцога часто кончались деньги: огромный его выводок временами жил в сказочной роскоши, однако бывали времена, когда они спали на соломе, но при этом укрывались одеялами из золотой парчи. Юношам денег давали в обрез, и в университете им запрещали приглашать друзей на обед. Сам герцог всегда появлялся на людях в великолепной одежде.