Англо-Бурская война (1899–1902) - Артур Дойл

Бюргеры защищались без энтузиазма, будто вовсе не имели намерения держать оборону. Примерно в половине третьего их огонь ослабел и Пол-Карю, этот добродушный и жизнерадостный воин, получил приказ наступать. Он с готовностью повиновался, пехота ворвалась на кряж, понеся потери в количестве тридцати-сорока человек, основная тяжесть которых пала на солдат Уорикского полка. Позиция была взята, и Гамильтон, подойдя позднее, смог лишь послать конных пехотинцев Де Лиля, в основном австралийцев, которые по открытому полю двинулись на «максимы» буров. В целом бой обошелся нам примерно в семьдесят человек. Среди раненых был герцог Норфолк, который продемонстрировал высокое чувство гражданского долга, оставив свои министерские обязанности, чтобы стать обычным капитаном волонтеров. После этого сражения столица была отдана на милость лорда Робертса. Теперь представьте себе бой, который буры вели за свой главный город, сравните его с боями, которые британцы вели за Мафекинг, и решите, на чьей стороне высокий, непоколебимый дух самопожертвования и решимости, являющийся признаком правого дела.

Ранним утром 5 июня Колдстримские гвардейцы взбирались на холмы, где располагались позиции, контролирующие местность. Внизу, в чистом, прозрачном африканском воздухе, весь в зелени, лежал знаменитый город, в середине широкого кольца вилл величественно поднимались великолепные центральные здания. Бригада гвардейцев вместе с бригадой Максвелла, пройдя через перевал, захватила станцию, откуда в это утро был уже отправлен по крайней мере один поезд, груженый лошадьми. Два других, стоящие под парами, удалось остановить как раз вовремя.

Первой мыслью победителей была мысль о британских солдатах, попавших в плен; небольшой отряд во главе с герцогом Мальборо отправился на выручку. Давайте признаем, что буры очень хорошо обращались с пленными, доказательством этого мог послужить их внешний вид. Сто двадцать девять офицеров и тридцать девять солдат содержались в школе, превращенной в тюрьму. День спустя наша кавалерия прибыла в Ватерваль, расположенный в четырнадцати милях к северу от Претории. Здесь находились три тысячи пленных солдат, чье питание было очень скудным, но в остальных аспектах обращение оставалось хорошим. Девятьсот их товарищей были переведены бурами в другое место, но кавалерия Портера прибыла как раз вовремя, чтобы под частым огнем бурского орудия с хребта, освободить остальных. В этой кампании удача не раз оказывалась на нашей стороне, но самой большой удачей было это освобождение пленных, лишившее буров мощного рычага воздействия на условия перемирия.

В центре города находится широкая площадь, украшенная, или обезображенная, голым пьедесталом, на который предполагалось поставить памятник президенту. Рядом унылая, похожая на амбар церковь, в которой тот молился, а на другой стороне – здания правительственных учреждений и суда – постройки, способные украсить любую европейскую столицу. Здесь, 5 июня, в два часа пополудни лорд Робертс верхом на коне, наблюдал, как перед ним проходили солдаты, следовавшие за ним так долго и служившие ему так преданно: шли гвардейцы, солдаты Эссекского, Уэльского, Йоркширского, Уорикского полков, двигались орудия, конная пехота, отважные бойцы нерегулярной армии, солдаты Гордонского, Канадского, Камеронского, Дербиширского, Суссекского полков и Лондонского волонтерского полка. Более двух часов двигались волны хаки, увенчанные сталью. Высоко над головами на шпиле Раад-заала впервые развевался «юнион джек». Через месяцы темноты мы пробивались к этому свету. Казалось, что драма, подходит к своему завершению. Бог войны вынес свой долго скрываемый вердикт. Но среди людей, сердца которых переполнялись высокими чувствами в этот торжественный момент, были и те, чьи чувства омрачались горечью из-за гибели отважных, побежденных нами солдат. Они сражались и погибали ради своих идеалов. Мы сражались и гибли ради своих. Надеждой будущего Южной Африки остается то, что они или их потомки смогут понять, что знамя, которое взвилось над Преторией, означает конец расовой нетерпимости, алчности, конец несправедливости и коррупции, оно означает один закон и одну свободу для всех, как и на других континентах огромной Земли. Когда все это будет понято, возможно и для них наступит лучшая, более свободная жизнь, а точкой отсчета станет 5-е июня – день, когда символ этой южноафриканской нации – их государственный флаг прекратил свое существование.

Глава XXVI.

Даймонд-Хилл

Общая картина военной ситуации во время взятия Претории была в общих чертах следующей. Лорд Робертс примерно с тридцатью тысячами солдат овладел столицей, но позади осталась плохо охраняемая протяженная коммуникационная линия. На фланге этой линии, в восточном и северо-восточном районах Оранжевой Республики находились значительные силы его непокоренных граждан, объединившихся вокруг президента Стейна. Их было тысяч восемь-десять, все на хороших лошадях, с довольно значительным количеством орудий, под командованием способных командиров – Де Вета, Принслоо и Оливера. Кроме того, они занимали неровную, гористую местность – превосходную позицию, откуда, как из крепости, они могли совершать вылазки как на юг, так и на запад. Эта армия состояла из ополченческих отрядов Фиксбурга, Сенекала и Харрисмита, а также всех разоренных, отчаявшихся людей из других районов, которые оставили свои фермы и бежали в горы. Эту единую силу контролировала с юга дивизия Рандла и Колониальная дивизия, а Колвил, затем и Метуэн, пытались перекрыть им путь на западном направлении. Задача, однако, была сложной, и, хотя Рандл сумел сохранить свою линию фронта в целости, казалось невозможным в этой обширной стране держать взаперти и вместе все силы такого мобильного противника. Началась странная игра в прятки, в которой Де Вету, возглавлявшему набеги буров, удавалось вновь и вновь наносить удары по нашей железной дороге и возвращаться без серьезных потерь. Рассказ об этих поучительных, но унизительных эпизодах будет вестись по порядку. Энергия и мастерство партизанских командиров заслуживают нашего восхищения, а количество их успешных операций могло бы казаться даже занятным, если бы очки в этой игре не подсчитывались жизнями британских солдат.

Генерал Буллер провел вторую половину мая, двигаясь от Ледисмита к Лаингс-Неку, и в начале июня с двадцатью тысячами солдат оказался перед этой хорошо укрепленной позицией.

Начались переговоры о капитуляции, которые закончилось безрезультатно, но Кристиан Бота, глава буров, сумел выиграть несколько дней перемирия. Трансваальские войска в этой точке насчитывали не более нескольких тысяч человек, но занимаемые ими позиции были так прочны, что выбить их оттуда было сложной задачей. Однако высота Ван-Викс-Хилл оставалась незащищенной, и поскольку овладение ею давало британцам контроль над перевалом Ботас-Пасс, Южноафриканская легкая кавалерия, не встретив никакого сопротивления, захватила эту возвышенность, что стало событием огромной важности. Установив на высоте орудия, 8 июня пехота смогла атаковать и удержать с небольшими потерями оставшуюся часть холма, таким образом полностью овладев перевалом. Поджигая за собой траву, Бота неожиданно отошел на север. 9 и 10 июня конвои прошли через перевал, а 11-го за ними последовала основная часть армии.

Операции теперь проводились в том уголке Наталя, который расположился между Трансваалем и Оранжевой Республикой. Пройдя перевал Боты, армия фактически вошла на территорию, которая теперь являлась Колонией Оранжевой Реки. Но это было кратковременное возвращение, поскольку целью движения было обойти позиции у Лаингс-Нека и затем вернуться на территорию Трансвааля через перевал Аллеманс-Пасс. В авангарде перехода шла отважная Южноафриканская легкая кавалерия, которая геройски сражалась, расчищая путь армии, потеряв в одной жестокой схватке шесть человек убитыми и восемь ранеными. Утром 12-го фланги значительно продвинулись вперед, и армии оставалось лишь захватить перевал Аллеманс-Нек, в результате чего она оказалась бы за Лаингс-Неком, рядом с трансваальским городом Фолксрюстом.

Будь это те же буры, что при Коленсо и Спион-Копе, штурм Аллеманс-Нека превратился бы в мясорубку. Позиция прочная, а обходного пути не было. Решительность прибывшей пехоты оставалась столь же твердой, но она не встретила былой непоколебимости сопротивления. Орудия подготовили путь, затем солдаты Дорсетского, Дублинского, Мидлсексского, Королевского и Восточного суррейского полков довершили дело. Дверь была открыта, перед нами лежал Трансвааль. На следующий день Фолксрюст оказался в наших руках.

В целом серия операций была тщательно продумана и выполнена. Не принимая во внимание Коленсо, нельзя отрицать, что генерал Буллер продемонстрировал огромную способность маневрировать крупными соединениями. Отход подвергнувшейся риску армии у Спион-Копа, изменение направления атаки у Питерс-Хилла и фланговые охваты в кампании в Северном Натале – все эти действия отличались большим тактическим искусством. В данном случае плацдарм, который буры готовили в течение нескольких месяцев и где были вырыты окопы, а наверху расположилась тяжелая артиллерия, стал непригодным для обороны, благодаря искусным фланговым маневрам, а общее число потерь противника за время всей операции составило не менее двухсот человек убитыми и ранеными. Наталь был очищен от захватчиков, Буллер вступил на высокое плато Трансвааля, и Робертс мог рассчитывать на двадцать тысяч отличных солдат, которые двигались к нему с юго-востока. Самым же важным было то, что восстанавливалась железная дорога Наталя, и вскоре все снабжение Британской армии должно было идти через Дурбан, а не через Кейптаун – что означает сокращение расстояний на две трети. Спасающиеся бегством буры направились на север в район Мидделбурга, в то время как Буллер подошел к Стандертону и продолжал занимать этот город, пока лорд Робертс не смог послать войска вниз, через Хейделберг, для соединения с ним. Такова была дислокация войск Наталя в конце июня. Британские силы также подходили к столице с запада и юго-запада. Неудержимый Бейдн-Поуэлл теперь искал смены обстановки и возможности передышки после продолжительных боев, когда буров выбивали из Зееруста и Рустенбурга. Войска Хантера и Мейгона соединились у Почефстрома, откуда после наведения порядка в этом районе они могли по железной дороге добраться до Крюгерсдорпа и Йоханнесбурга.