100 великих монастырей - Надежда Ионина

Монастырь располагался на небольшой возвышенности между Бородавским и Пасским озерами, между которыми пробегает небольшая каменистая речка Паска.

Небольшой этот монастырь, к тому же и оторванный от внешнего мира, сыграл важную роль в истории и культуре Древней Руси. То была пора, когда московские князья расширяли свои владения, стремясь объединить удельную Русь. Выходцы из московских земель заселяли вологодские и костромские края, основывали поселения и монастыри. Форпостом московской культуры на севере как раз и стал Ферапонтов монастырь. Но в отличие от соседнего Кирилло-Белозерского монастыря, Ферапонтов монастырь не считался крепостью и потому не был сколько-нибудь сильно укреплен. Вместо мощных каменных стен он был огорожен лишь деревянной оградой с невысокими башнями по углам.

Во времена Ферапонта образ жизни братий отличался простотой, упорным трудом и искренним благочестием. Инок Ферапонт смиренно почитал себя «самым черным и самым грешным», и когда немногие пришедшие насельники предложили ему стать игуменом, он отказался. Ферапонт выполнял самые тяжелые послушания: на всю братию колол дрова и носил воду, вспоминая труды учителя своего — Сергия Радонежского.

Руками первых иноков, собравшихся вокруг Ферапонта, в 1409 г. были выстроены сначала небольшая деревянная церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы, а затем трапезная и кельи. Через 10 лет преподобного Ферапонта вызвал к себе в Москву князь Андрей Дмитриевич. С его отъездом рост обители почти прекращается; всей братии насчитывалось около 20 человек, и они вели весьма скромное существование.

Вторым игуменом монастыря был преподобный Мартиниан в миру Михаил Стомонахов). Он прошел суровую школу иночества, хорошо знал распорядки церковных служб, все претензии и желания братии.

Страстный любитель рукописных книг, он особое внимание уделял переписыванию их и созданию библиотеки. Кроме обычных церковных служб все иноки должны были исполнять и особые послушания, в том числе переписывать и переплетать книги. В короткое время монастырь превратился в крупный общественно-культурный центр. Одно время Ферапонтов монастырь даже называли «Мартемьяновской обителью». «Весьма обученный грамотной хитрости», молодой и энергичный иеромонах заложил и основы собственно «студийского общежития», которое просуществовало вплоть до упразднения обители в 1798 г.

Постепенно монастырь рос и богател: первоначальную церковь, которую построил инок Ферапонт, сменила новая, но в конце XV в. пожар уничтожил и ее. Начало каменного строительства в обители связано с именем ростовского архиепископа Иоасафа (из рода князей Оболенских). Он принял постриг в этой обители, но и, поднявшись на высоту Ростовской кафедры, не забывал о Ферапонтовом монастыре. И когда удалился на покой в 1488 г., то вернулся в эту святую обитель. Возвращение его почти совпало с сильным пожаром, случившимся в обители. Многие строения сгорели дотла, только чудом уцелело некое «сокровище», хранившееся в келье архиепископа и предназначавшееся для монастырских нужд. Спас его юродивый Галактион, который, оградив себя крестным знамением, неустрашимо бросился в бушующее пламя. И скоро вышел оттуда, держа «сокровище» в руках. Все дивились смелому поступку юродивого, а пламя между тем подбиралось к деревянной звоннице. Чтобы спасти колокола, люди начали было рубить звонницу, но Галактион прогнал их, сказав: «Сему не гореть». И действительно, по слову блаженного колокольня осталась целой, хотя стоявшая рядом новая трапезная сгорела. Вероятно, на спасенное «сокровище» в 1490 г. и возвели на пепелище стройную каменную церковь во имя Рождества Пресвятой Богородицы.

Росписи Рождественского собора образуют цельный ансамбль, посвященный прославлению Пресвятой Богородицы. Для русского человека в Ее образе воплощается идеал человечности, терпеливой стойкости в испытаниях, мягкой женственности и кроткой материнской любви. В основу росписей лег «Акафист» — хвалебно-благодарственный гимн в честь Божией Матери, состоящий из 25 отдельных песнопений; в соборных фресках им соответствуют 25 композиций. От Рождества Богородицы до прославления Ее на небесах рассказывают фрески Дионисия, и везде Приснодева Мария прекрасна: маленьким ребенком, юной девой, счастливой матерью, матерью, страдающей за Свое дитя, и, наконец, матерью — заступницей всего мира.

В алтаре, в куполе средней апсиды, изображен характерный лик Богоматери с недетски серьезным Богомладенцем и припадающими ангелами. Наряду с Божией Матерью в композиционную роспись собора введены и те, кому оказывается покровительство. Так, в правой апсиде изображен Николай Чудотворец: уста его суровы к еретикам, но глаза милостивы к истинно верующим. В левой апсиде изображен изможденный аскет Иоанн Креститель, мученик долга и закона, пылающим взором провидящий пришествие царства Любви. Во многих сценах, по сторонам Девы Марии или изображающей Ее иконы помещаются фигуры, воспевающие добродетели Пресвятой Богородицы и воздающие Ей хвалу. В результате такие сцены воспринимаются как «торжественное предстояние»[84].

В науке много писали о загадке красок гениального иконописца. Согласно легенде, Дионисий будто бы собирал разноцветные камешки на берегу озера, затем растирал их и так готовил свои немеркнущие краски. Их мягкие, едва уловимые тона надолго завораживают душу человека, так велика сила неподражаемого мастера. Современники говорили о Дионисии: «Изящный и хитрый в русской земле иконописец, паче же рещи живописец».

Храм Рождества Богородицы был холодным, и службы совершались в нем только в теплое время года. Полной противоположностью ему являлся храм Благовещения, возведенный на месте бывшей трапезной, от которой в нем остались тяжелые резные скамьи. Росписи сделаны около 1500 г., что явствует из надписи над северной дверью храма.

С южной стороны к Рождественскому собору примыкает церковь, сооруженная во имя преподобного Мартиниана. Крестьянский сын, постриженник и преемник Ферапонта, он привел обитель к процветанию. Мощи его были обретены, когда копали могилу для жившего здесь на покое и скончавшегося в октябре 1512 г. ростовского архиепископа Иоасафа. Игумен Сильвестр и братии решили похоронить его на почетном месте — рядом с преподобным Мартинианом. Сотворив молитву, они начали копать землю над гробом преподобного и, когда открыли гроб, с удивлением увидели, что не только тело, но и одежда, в которой он был похоронен, остались нетленными.

Со времени открытия мощей преподобного Мартиниана начали совершаться чудеса при его гробе. Так, старец Сильвестр, страдавший тяжким расслаблением, ночью приполз из своей кельи к гробу и слезно с усердием молился угоднику Божьему. К утру болезнь его пропала совсем, и он сделался совершенно здоров.

Над Святыми воротами расположились две церкви (одна — во имя преподобного Ферапонта, другая — во имя Богоявления), связанные с бурными событиями «бунташного» XVII в. — расколом. Эти церкви, каждая со своим алтарем, были освящены в 1649 г. и с тех пор издали показывали путникам вход в обитель. Богоявленская являлась домовой церковью ссыльного патриарха Никона[85].

Польско-шведская интервенция мало отразилась на жизни монастыря. Захваченный неприятелем в 1614 г., он подвергся сравнительно небольшому разорению. Монахи давно были готовы к вражескому нападению и успели спрятать ценные вещи в надежное место. Однако грабителям удалось унести черный бархатный покров с гробницы преподобного Мартиниана; церкви они подвергли поруганию, в монашеских кельях ставили лошадей, сожгли монастырские ворота и до смерти замучили многих окрестных жителей.

Общий экономический упадок края, вызванный вражеским нашествием, задержал развитие обители почти на 30 лет, но не остановил ее роста. Уже в 1640-е гг. со стороны царского дома последовал целый ряд льгот, что оживило хозяйственную деятельность и каменное строительство в обители. Церковь, полностью закрывающая с этой стороны фасад собора, была сооружена в 1640–1641 гг. над гробницей игумена Мартиниана, канонизированного еще в XVI в. Внутри церкви, над местом погребения угодника Божьего, стоит деревянная рака, украшенная ажурной золоченой резьбой. На сторонах раки вязью вырезаны отрывки из «Жития преподобного Мартиниана».

Однако оживление в Ферапонтовом монастыре длилось недолго. Впоследствии обитель постепенно начала приходить в запустение и к концу XVII в. окончательно пришла в упадок. Обветшавшие к этому времени здания требовали ремонта, на что нужны были средства. В 1787 г. монастырь из Вологодской епархии был переведен в Новгородскую, и митрополит Новгородский и Петербургский Гавриил написал в Святейший Синод о нуждах святой обители. После этого в монастыре началось некоторое строительство: «сломаны были крыльца и переходы, по которым ходить было опасно, и начаты строить новые». На весь ремонт издержано было 1500 рублей, оставалось поправить церковь святого Мартиниана, о чем игумен Феофилакт просил в своем донесении на имя митрополита Гавриила. По всей вероятности, просьба настоятеля Ферапонтова монастыря была бы уважена, но тут возникло новое обстоятельство.