Любовники поневоле - Элизабет Чедвик

– Я из Чикаго, – прервала ее молодая женщина, которую звали Берди. – Жаль, что ваша мать не нашла меня.

– Мне тоже жаль, что вы ей не встретились, – грустно ответила Кэт. Она не могла себе в точности представить, сколько женщин становятся на путь греха по доброй воле, а сколько – по жесткой необходимости.

Затем заговорили на другие темы. Кэт понимала, что ее присутствие лишило трапезу обычного оживления, поэтому сосредоточилась на еде, приготовленной, кстати, очень хорошо.

– Может быть, вы хотели бы прочесть нам религиозную проповедь, миссис Фицджеральд? – спросила Марселла, накладывая Кэт вторую порцию пудинга. В ее глазах сверкали искорки веселья.

Кэт как раз наслаждалась кремовым пудингом, удивляясь манере подавать десерт на завтрак, и вопрос застал ее врасплох, когда она поняла, что должна сказать еще что-то, кроме молитвы. Кэт сосредоточила взгляд на сахарнице для большего вдохновения и заговорила:

– Наверное, самое главное, о чем нужно помнить, это то, что всегда есть надежда на спасение. Возьмем, к примеру, Марию Магдалину. Насколько я понимаю, она является святой покровительницей…

– …шлюх? – пришла на помощь одна из женщин.

– Да. И ведь именно она обнаружила, что Христос вознесся, Она увидела ангелов и обратилась к ученикам Христа. Я думаю, Святая Мария Магдалина – урок всем нам, пример того, как Христос изгоняет из нас бесов – а у нее их было целых семь – и прощает наши грехи.

– Семь бесов? – Глаза Бабетты загорелись любопытством. – На что они похожи?

– Ну, думаю, они такие, как их рисуют.

– Я никогда не видела картинки, на которой нарисован бес или дьявол, – сказала Берди. – Но я знала нескольких, они просто наши «дьяволы-субботняя-ночь-в-городе».

Все девушки засмеялись, а Марселла, к большому облегчению Кэт, не стала настаивать на продолжении проповеди. Кэт показалось, что девушки опечалились, когда она попрощалась с ними. Может быть, им недоставало общества, от которого их отгородил род занятий?

– Как часто вы собираетесь приходить? – спросила Марселла, когда они вернулись в гостиную за накидкой Кэт.

– Думаю, раз а неделю. У меня мало свободного времени.

– Да, я слышала. Вы действительно хотите добиться избирательного права для женщин?

– Почему бы и нет? Разве мы не имеем права голосовать?

– Действительно, почему бы и нет? А теперь я дам вам маленький совет, как обратить на себя внимание Коннора.

Сердце у Кэт забилось чуть быстрее.

– Задевайте его при каждом удобном случае. Кладите руку на его руку. Ничего слишком явного, но мужчины любят, когда к ним прикасаются. А когда он говорит с вами, наклоните немного голову, глядите на него из-под ресниц и думайте о том, как бы заняться с ним любовью.

Кэт вспыхнула.

– Вы же хотите заняться с ним любовью, разве нет?

Кэт не собиралась признаваться, что на самом деле уже дважды спала с Коннором. Взглянув на Марси, она спросила:

– Какой от этого толк? Он ведь не будет знать, о чем я думаю?

– Просто сделайте так. Увидите, что получится. Потом, на следующей неделе, мы поговорим о вашей одежде и прическе.

– Что плохого в моей одежде и прическе?

– Они прекрасно подходят для «Дамского Общества Святого Покрова», но не внушают страсть, – суховато заметила Марселла.

По пути от «Клуба джентльменов» до моста Кэт послушно практиковалась в размышлениях о любовных объятиях Коннора. Через некоторое время она почувствовала, что краснеет. Пока шла от моста до Линкольн-авеню, попыталась представить себе, что лелеет такие мысли, действительно глядя в глаза Коннору. Ей стало не по себе. Но раз уж она рискнула просить совета по этому поводу, то глупо было бы не воспользоваться им.

Шагая от Линкольн-авеню до Френч-стрит, Кэт попыталась сочинить проповедь для следующего визита в западную часть Брекенриджа. Кроме того, следуя христианскому долгу, она должна серьезно отнестись к этому аспекту своих посещений. Есть ли другие святые, которые были проститутками? Спросить об этом отца Рабануса или отца Эузебиуса Кэт не могла, но можно попросить на время книгу о житиях святых.

Она свернула к дому священников. Отец Эузебиус дал ей книгу и вскользь сообщил, что в последнее время на мессы в лагерях горняков стало приходить много народа, а пятеро причащающихся в частности попросили его упомянуть при случае их имена Кэт и охарактеризовать как мужчин с сильным характером. Кэт кивнула. Господи, какой отклик имело ее мимолетное замечание – ответ на тост Чарли. Теперь, похоже, она положила начало некоему религиозному возрождению.

С книгой под мышкой, Кэт направлялась вверх по Веллингтон-роуд, снова представляя себя в объятиях Коннора. Вдруг на полпути к дому она заметила огромное животное в поле рядом с бревенчатым домиком. Кэт вскрикнула от испуга. Это же бизон! Что делает бизон в Брекенридже?

В ужасе она помчалась домой, не сомневаясь, что страшилище, сотрясая копытами землю, преследует ее по пятам. Бизоны кусаются? Или просто затаптывают жертву до смерти? Кэт взлетела по ступенькам лестницы, ввалилась в проходную комнату и наткнулась на Коннора.

– Что случилось? – спросил он.

– За мной гонится бизон. – Кэт упала в его объятия, дрожа всем телом.

– Кэт, этого не может быть. Здесь нет бизонов.

– Я видела его, – выдохнула Кэт.

– Где?

– На Веллингтон-роуд. Посмотри в окно. Он, наверное, пытается взобраться на крыльцо.

Коннор подвел ее к окну.

– Посмотри, нет никакого бизона, – сказал он, раздвигая занавески.

– Но я же видела его. Коннор усмехнулся.

– Бьюсь об заклад, профессор Эдвин Картер проветривает своего бизона.

– Проветривает?

– Это чучело. У него музей с чучелами животных.

– Бизонов?

– Есть и бизоны. Наверное, со временем они начинают попахивать, поэтому он их проветривает.

– Ох! – Кэт рухнула в кресло. Надо бы посмотреть на него из-под ресниц, думая о любви, но у нее было не то настроение. Кэт решила, что непременно воспользуется подходящим случаем в ближайшее время. И еще Марселла сказала задевать его мимоходом. Слегка. Бросившись в его объятия от страха перед бизоном, она поступила не очень романтично. И если сейчас Кэт подойдет к Коннору и слегка прикоснется к нему, он, наверняка, сочтет такое поведение идиотским, а не соблазняющим.

Кэт внимательно оглядела гостиную Ингрид и покачала головой. Все эти месяцы ей приходилось спать рядом с комнатой, копирующей гостиную публичного дома. Хорошо, что она хоть убрала красные бархатные скатерти с пианино и столов и сняла красные занавески. Сменила обои. Это помогло сгладить ужасающее впечатление, но на стене осталась еще эта странная картина в безвкусной раме. Кэт рассмотрела картину под разными углами. К двум неуклюжим голеньким детским телам были приклеены фотографии лиц Фибы и Шона-Майкла. Контраст был шокирующим. И все-таки, это единственные фотографии детей, которые у нее есть. Кэт решила оставить картину, каким бы странным ни казалось изображение в целом. Но ужасная мебель, обтянутая красным бархатом – совсем другое дело.