Янтарный телескоп - Филип Пулман

Уилл потерял дар речи, но его отец заговорил сам:

— Слушай… на обсуждения нет времени… просто делай в точности то, что я скажу. Возьми нож и отыщи место, где с волос Лиры была срезана прядь.

Его голос звучал настойчиво, и Уилл не стал тратить время на лишние вопросы. Глаза Лиры широко раскрылись от тревоги; подняв стрекозу в одной руке, она принялась другой ощупывать голову.

— Не надо, — сказал Уилл, — убери руку… мешаешь.

И в слабом мерцании стрекозиного огонька он увидел то, что искал: в одном месте, прямо над ее левым виском, волосы были чуть короче остальных.

— Кто это сделал? — спросила Лира. — И зачем…

— Помолчи, — оборвал ее Уилл и спросил духа своего отца: — Что теперь?

— Обрежь короткие волосы у самых корней. Аккуратно собери их, каждый волосок. Не пропусти ни единого. Потом открой другой мир — сгодится какой угодно — и сунь их туда, а потом закрой опять. Сделай это сейчас же, немедленно.

Гарпия следила за ними; сзади сгрудились духи. В сумраке маячили их полупрозрачные лица. Испуганная и озадаченная, Лира стояла, кусая губы, а Уилл выполнял указание отца; он наклонился к ней поближе, чтобы видеть кончик ножа при бледном свете стрекозиного огонька. Вырезав небольшое углубление в скале другого мира, он положил туда все крошечные золотистые волоски и снова заделал скалу, прежде чем закрыть окно.

А потом почва у них под ногами задрожала. Откуда-то из немыслимой глубины донесся низкий рокочущий гул, точно вся сердцевина земли провернулась вокруг своей оси, как гигантский жернов, и с потолка туннеля посыпались мелкие камешки. Земля вдруг накренилась; Уилл схватил Лиру за руку, и они прижались друг к другу, а скала под ними поехала куда-то в сторону, и катящиеся мимо камни задевали их ноги…

Дети съежились и прикрыли головы руками, защищая собой галливспайнов; вдруг они с ужасом почувствовали, что их уносит куда-то вниз и влево, и изо всех сил вцепились друг в друга. Их потрясение и страх были так велики, что они не могли даже крикнуть. В ушах у них стоял грохот тысячетонной скалы, потерявшей опору и съезжающей вбок вместе с ними.

Наконец движение прекратилось, хотя мелкие камни вокруг них по-прежнему катились, подскакивая, вниз по склону, которого минуту назад здесь не было. Лира придавила собой левую руку Уилла. Правой он пощупал ремень: нож был там, в чехле.

— Тиалис! Салмакия! — дрожащим голосом позвал он.

— Оба здесь, оба целы, — послышался голос кавалера над самым его ухом.

В воздухе стояла пыль и пахло перегретым, растертым в крошку камнем. Дышать было трудно, и вдобавок они ничего не видели: стрекоза погибла.

— Мистер Скорсби! — окликнула Лира аэронавта. — Мы ничего не видим… Что случилось?

— Я тут, — отозвался Ли; он был совсем рядом. — По-моему, это взорвалась бомба, и по-моему, они промахнулись.

— Бомба? — испуганно переспросила Лира, но потом вспомнила о другом: — Роджер! Ты здесь?

— Да, — тихонько шепнул тот. — Мистер Парри — он меня спас. Я уже падал, а он поймал меня…

— Смотрите, — произнес дух Джона Парри. — Но держитесь у скалы и не шевелитесь.

Пыль оседала, и откуда-то появился свет: странное, слабое золотистое мерцание, точно вокруг сеялся мелкий фосфоресцирующий дождик. Его было достаточно, чтобы сердца их захлестнуло паникой, ибо они увидели то, что лежало слева от них и куда все это падало — или лилось, подобно реке, низвергающейся с обрыва.

Это была гигантская черная яма, шахта, уходящая во мрак на неизмеримую глубину. Золотой свет струился туда и гас. Им был виден другой край пропасти, но он находился далеко — вряд ли Уилл смог бы добросить туда камень. Справа от них поднималась в пыльную мглу осыпь из грубых камней — тронь, и посыплются.

Дети и их спутники ютились на краю этой бездны, на том, что даже трудно было назвать уступом. Здесь едва можно было поставить ногу и при известном везении найти, за что ухватиться, и пути отсюда не было — разве что вперед, вдоль склона, по каменным осколкам и шатким валунам, которые, казалось, готовы были обрушиться вниз от малейшего толчка.

А за ними, по мере того как садилась пыль, возникали из тьмы все новые и новые лица духов. Они с ужасом глядели в бездну, съежившись и не в силах сделать ни шагу. Только гарпиям все было нипочем: они парили в воздухе и летали туда-сюда, возвращаясь, чтобы приободрить застрявших в туннеле, и снова отправляясь вперед, чтобы разведать путь.

Лира проверила алетиометр: по счастью, он уцелел. Подавив страх, она огляделась, нашла лицо Роджера и сказала:

— Ладно, пошли дальше — мы ведь все еще тут, и никого даже не ушибло. Зато теперь хотя бы видно, куда ставить ногу. Так что пойдем, не будем останавливаться. У нас нет другого выхода, кроме как обогнуть эту… — Она махнула в сторону пропасти. — В общем, остается только идти вперед. Клянусь, что мы с Уиллом вас не бросим. Поэтому не бойся, не отчаивайся и не отставай. И другим скажи. Я не могу все время оглядываться: мне надо смотреть, куда я иду, так что давай договоримся, что вы будете шагать сзади и никуда не пропадете, ладно?

Маленький дух кивнул. И так, в благоговейном молчании, колонна духов начала свое путешествие по краю бездны. Сколько оно заняло времени, не смогли бы сказать ни Лира, ни Уилл; но оно было таким жутким и опасным, что запечатлелось в их памяти навсегда. Мрак в глубине пропасти был до того густ, что словно засасывал взгляд, — стоило посмотреть вниз, и голова начинала кружиться, а ноги подкашиваться. Поэтому дети упорно старались смотреть только вперед — на этот утес, на ту площадку, на этот выступ и на тот ненадежный пятачок осыпи, — не давая взгляду соскользнуть в ущелье; но оно притягивало, манило, и они волей-неволей возвращались к нему глазами, всякий раз чувствуя, что вот-вот потеряют равновесие, и борясь с головокружением и подступающей к горлу мерзкой тошнотой.

Порой живые оглядывались и видели позади бесконечную вереницу мертвых, выливающуюся из расселины, которая привела их сюда: матери прижимали младенцев личиками к груди, пожилые отцы брели, спотыкаясь о камни, маленькие дети цеплялись за юбки идущих впереди женщин, подростки обоих полов шагали осторожно и сосредоточенно, и их было так много… И все они шли за Уиллом и Лирой — значит, по-прежнему надеялись, что те выведут их под открытое небо.

Но были и такие, кто не доверял им. Они теснились у них за спиной, и мальчик с девочкой чувствовали их холодные руки у себя на сердце и в животе и слышали их злобный шепот:

— Где же верхний мир? Сколько еще идти?

— Нам страшно здесь!

— Не надо было сюда приходить… там, в стране мертвых, у нас по крайней мере было немного света и хоть какое-то общество, а здесь гораздо хуже!