Поцелуй вдовы - Джейн Фэйзер

Глава 25

Ежась от холода, Уилл Мелфри поглубже надвинул капюшон и стал похож на улитку, выглядывающую из раковины. Он на чем свет стоит ругал Джека Стедмена, заставившего его бодрствовать всю ночь, в то время как сам лейтенант нежился в теплой постели и радовался, что нашел хорошее наказание за преступление. А это вовсе не преступление. Ведь Уилл тогда нашел себе замену. Просто он забыл предупредить об этом Джека.

Уилл поглубже засунул руки в карманы плаща. При дыхании из его рта вырывался парок, хорошо видный в темноте. Естественно, он допустил промах. Хозяина Джека Стедмена, Хью де Боукера, сердить нельзя. Когда дело касается верности и чувства долга у людей, подвластных ему, он предъявляет к ним исключительно высокие требования – Джек, будучи его лейтенантом, придерживается тех же стандартов, и Уилл считает это неуместным энтузиазмом.

Тихий скрип калитки в воротах вернул его к действительности. Он отступил за угол стены, где его нельзя было увидеть. Калитка открылась, и со двора вышел крупный толстый мужчина и что-то сказал привратнику.

Уилл вгляделся в него. Когда мужчина повернул голову, он увидел бородку клинышком и мясистые щеки. На мужчине был ярко-желтый плащ. Уиллу было сказано искать человека с огромным брюхом, толстого, в цветастой одежде и с бородкой клинышком.

Мужчина направился к реке, и Уилл последовал за ним на безопасном расстоянии. У пристани мужчина забрался в ожидавшую его барку. Он сел, и на него упал свет факела. Уилл увидел, что незнакомец чем-то расстроен.

«Он выглядит таким же несчастным, как я сам несколько минут назад», – подумал Уилл и, сунув два пальца в рот, свистнул, подавая сигнал лодкам, ждавшим пассажиров в стороне от барки. Легко впрыгнув в одну из них, он приказал гребцам следовать за баркой. В нем вспыхнул азарт охотника, он уже горел желанием действовать. Его ночное бдение принесло результаты, а лорд Хью не только всегда наказывает провинившихся, но и вознаграждает отличившихся.

К утру Робину стало хуже. Хью стоял рядом с лекарем и с ужасом смотрел на сына, в котором едва теплилась жизнь. Дыхание мальчика стало учащенным и хриплым, кашель уже не отпускал, кожа была сухой и горячей.

День выдался пасмурным, поэтому в комнате зажгли много свечей. Робин почти не протестовал, когда лекарь поставил мерзких пиявок на его руки и пах.

– Очень сильная лихорадка, милорд, – проговорил лекарь, вытаскивая из бутыли пиявок и готовясь заменить ими тех, что уже напились крови.

Лекарь был невысоким полным мужчиной с длинной бородой. У него отвратительно воняло изо рта. Его одежда знала лучшие дни, а ботинки скрипели. Медицина являлась прибыльной профессией только в том случае, если врачу улыбалась удача постоянно лечить домочадцев какого-нибудь богатого дворянина.

– Вижу, что сильная, – процедил Хью, с отвращением глядя на пиявок, присосавшихся к телу его сына. – Что еще вы можете ему дать?

– Ну, у меня есть настойка. Надеюсь, она поможет, – неуверенно проговорил лекарь, роясь в сумке. – Но если это потница… или, прости Господи, чума…

– Господи, да он же не потеет! – вскричал Хью. – Уж лучше бы потел! И в округе нет чумы. К тому же за последнюю неделю он почти не выходил из дома.

– А остальные в доме здоровы? – Лекарь почесал в затылке и нахмурился.

– Да, насколько мне известно.

– Что вы ему даете? – раздался от двери голос Джиневры. Она выглядела не менее встревоженной, чем Хью. – А может, стоит попробовать иссоп и эхинацею, как вы думаете? – спросила она у лекаря, подходя к кровати.

Тот пожал плечами.

– Сомневаюсь, мадам. Когда такая сильная лихорадка, единственное, что можно сделать, это поставить пиявки и молиться. – Он заменил насосавшихся пиявок свежими.

– Тебе нельзя находиться здесь, – сказал Хью Джиневре. – Ты можешь заразиться и заразить девочек.

– Как и ты, – напомнила она ему. – Я бы хотела ухаживать за ним. И Тилли тоже. Она опытная сиделка. Научилась на бедняках.

Хью отрицательно замотал головой:

– Нет, я не хочу, чтобы кто-то, кроме меня, ухаживал за ним.

– Почему? – удивилась Джиневра. – Почему ты не даешь мне делать то, что я умею?

Хью опять замотал головой, но не ответил и, наклонившись над Робином, приподнял его веки. Белки пожелтели.

Джиневра секунду смотрела на него, а потом круто повернулась и вышла.

Девочки ждали ее у двери.

– Мама, что с Робином? – спросила Пен, хватая мать за руку.

– Это все еще вино действует? – осведомилась Пиппа.

– Нет, дорогая. У Робина лихорадка. Лекарь пускает ему кровь. – А можно на него посмотреть? – спросила Пен.

– Нет, потому что ты можешь заразиться.

– Мы можем нюхать ароматические шарики, – предложила Пиппа. – Ведь они предохраняют от лихорадки, правда?

– Не всегда. Идите делать уроки. Если к вечеру Робину станет лучше, вы навестите его.

Девочки побрели к учебникам, а Джиневра спустилась вниз. Она понимала страх Хью за сына, но не могла взять в толк, почему он запрещает ей ухаживать за ним.

Хью проводил лекаря до двери и прошел в зал. Джиневра, склонившаяся над пяльцами, подняла голову и взглянула на мужа. Хью стоял поставив ногу на каминную решетку и устремив взгляд вдаль.

– Я не очень верю в кровопускание, – тихо сказала Джиневра. – В большинстве случаев оно только ослабляет больного.

– Ты не врач, – отрезал Хью. – Правовед, опытный управляющий – да, в этом тебе не откажешь. Но не уверяй меня, что ты ко всему прочему еще и врач. Или я ошибаюсь?

Джиневра велела себе не обращать внимания на его раздраженный тон.

– Нет, – покачала она головой, – я тебя в этом не уверяю. Но, как у любой жены и матери, у меня есть некоторый опыт.

– Да, опыт, но вот успешный ли? – Хью пристально взглянул на нее. – Скольких мужей ты залечила до смерти, Джиневра?

Она на мгновение закрыла глаза.

– Хью, я понимаю твою тревогу за Робина, но это не дает тебе права бросать мне такие обвинения.

Хью пожал плечами:

– Я просто задал вопрос. И вполне обоснованный. Я полагаю, что ты приложила руку к лечению тех из своих мужей, которые оказались живы, пусть и на короткое время, после несчастного случая.

«Неужели между нами всегда будут стоять эти подозрения?»

Джиневра с безнадежным видом всплеснула руками и встала.

– Мне нужно кое-что обсудить с мастером Краудером.

Хью смотрел ей вслед. Она двигалась с присущей ей грацией, голова была гордо поднята, плечи расправлены. Он не хотел говорить то, что сказал, слова сами сорвались с языка. Страх и подозрения полностью лишили его здравого смысла. Тихо чертыхаясь, он пошел к лестнице.