Ухватить молнию - Кэтрин Азаро

Однако не следует кое о чем забывать. Договор существует. Спрятанный в сети «Эпсилани» наш брачный контракт станет тем самым цементом, который позволит надежно скрепить бреши в треснувшей крепости.

В ту пору я еще не понимала символической мощи нашего брака. Я принесла свежую кровь в семейство рона и тем самым в кровь всего народа, к которому принадлежал Эльтор. Это было чем-то вроде дара Земли, он как бы компенсировал Империи предыдущую «измену» землян. Еще большую пикантность этому символическому акту придавала моя молодость.

Рейликане – старая раса. Раса, уставшая бороться за свое существование. Раса вымирающая. Для них, а также и для всех сколийцев символ жизненной силы означал больше, чем любая политика. Наш брачный контракт шел дальше, чем любой договор, – он мог способствовать улучшению отношений между двумя цивилизациями. Но только при том условии, если Стоунхедж передал его в надежные руки.

– Тина, тебе известно, что такое сухая розетка? – произнес Икуар.

– Нет, – удивленно ответила я.

– Представь, что тебе удалили коренной зуб. Сухая розетка – это что-то вроде дырки в десне, в которой торчит обнаженный нерв.

– Это должно быть очень больно!

– Верно. – Икуар какое-то время помолчал. – А теперь представь себе, что при этом чувствует тело, а не только ротовая полость. Все тело покрыто сетью датчиков, которые соединены с нервной системой. Их включают, и возникает эффект сухой розетки.

Я уставилась на него, ни жива ни мертва от страха. Неужели, если я рассержу его, он способен обречь меня на мучения? Немного помолчав, он добавил:

– Тебе известно, над каким количеством людей я властвую?

– Нет.

– Попробуй угадать.

Этот разговор начинал раздражать меня.

– Сто.

Икуар расхохотался.

– Сто! Забавно!

– Десять тысяч?

– Нет.

– Тогда не знаю.

– Около ста миллиардов!

Не представляю, как можно властвовать над ста миллиардами человеческих душ? Что же он с ними такое делает, что они ему подчиняются?

– Дариусу придется заглянуть в архивы, чтобы назвать точное количество, – произнес Икуар. – Одно могу сказать точно – я владею ста тремя планетами. Население каждой из них в среднем около миллиарда человек, так что общее число моих подданных – сто миллиардов! В большинстве своем они живут самой обычной жизнью. Пожалуй, это – самое главное. Люди редко устраивают восстания, если им хорошо живется.

– А что же произойдет, если они все-таки восстанут?

– Я избавлюсь от них!

– А почему вы мне обо всем этом рассказываете?

– Взгляни на народ твоего мужа! Сколийская Империя! – язвительно произнес Икуар. – Она даже названа в честь его семьи, Рубиновой Династии. Он этого тебе не говорил? Его полное имя Эльтор Виан Селей Кья Сколия. Но мы гораздо сильнее их, Тина! – Голос Икуара внезапно окреп. – Когда время уравновесит чаши власти, именно мы станем владыками всего космоса! Хорошенько запомни это!

У меня не нашлось никакого ответа на его слова. Икуар еще какое-то время пристально смотрел на меня, после чего откинулся в кресле и закрыл глаза. Лицо его приняло все то же дремотное выражение. Я сидела молча, чувствуя, что мое тело натянуто как струна.

Немного позже я переключила внимание на людей за пультами управления. Время от времени они бросали на меня быстрые взгляды, но тотчас спешили отвернуться. Было несложно прочитать выражения их лиц. Я бы не удивилась, если бы все они вдруг вскочили за своими консолями и закричали во весь голос:

– Слава Богу, что там сидишь именно ты, а не я!

Их работа в большинстве своем состояла в обслуживании Цилиндра. Тот ускорялся, готовясь к инверсии. Но то, что Джаг выполнял в считанные секунды, на Цилиндре занимало недели. Инженеры за другими консолями моделировали конструкции космических станций – новых миров, над которыми предстояло властвовать Икуару. Большинство моделей оказывалось нестабильными. У меня на глазах одна такая модель, длинная труба с глухими концами, сначала вела себя согласно расчетам, однако вскоре ее вращение сбилось с нужного ритма. Станция заколыхалась, и в конечном итоге вся конструкция завертелась волчком.

– Ты, конечно, понимаешь, что юридически, в соответствии с любыми законами, я буду обладать тобой и Эльтором до конца ваших дней. – Я посмотрела на Икуара. Он вновь открыл глаза и продолжил: – Это я говорю на тот случай, если вам в голову придет мысль совершить попытку бегства.

– В Империи и Союзных Мирах рабство считается незаконным! – воскликнула я.

Об этом мне никто не говорил, но почему-то я была уверена, что это именно так. Икуар улыбнулся.

– Может быть, и так. Однако условия Парижского договора требуют от вашего правительства возврата нашей собственности. У меня имеются все юридически обоснованные документы, связанные с покупкой вас обоих. В случае – скажем так – потери принца-рона отказ вернуть собственность может считаться деянием, приравненным к объявлению войны.

Я не поверила, что Империя или Союзные Миры могли подписать соглашение, требовавшее от них возвращать эйюбианам беглых рабов.

– А что это за договор?

– Ты что, действительно недоразвитая? – рассмеялся Икуар. – Да ты и впрямь безмозглая наложница! Экзотическая штучка, ослепительно красивая, скандально юная и глупая как пробка!

От злости я крепко стиснула зубы. Мне было наплевать на то, насколько он могуществен или генетически совершенен. Единственная разница между ним и Нагом заключалась в том, что Икуар жил во вселенной, в которой никто не мог положить конец его безумствам.

– Может быть, я разрешу тебе увидеться с Эльтором, – произнес Икуар. – Что ты на это скажешь?

Я едва не подскочила с кресла.

– Да!

– Отлично. Дариус, приостанови стимулирующий цикл в лабораторном отсеке номер пять!

– Приостановил! – ответил Дариус. Икуар поднялся.

– Пойдем!

Икуар повел меня по восьмиугольному коридору, но, пройдя всего лишь несколько шагов, остановился и открыл портал. Мы прошли сквозь блестящую мембрану и оказались в беспорядочно загроможденной лаборатории. Вдоль стен и на открытых пространствах высились горы аппаратуры. Все это я заметила лишь мельком, боковым зрением, потому что сразу же увидела Эльтора.

– Нет! – Мне показалось, будто пол уходит у меня из-под ног. – Боже, нет! Пожалуйста! Только не это!

При помощи специального каркаса Эльтор был подвешен над поверхностью пола примерно на высоте пяти футов. Он был полностью обнажен, и все его тело – с головы до ног – было опутано какой-то сетью. Взгляд его был устремлен в потолок. Дыхание было прерывистым, как у тяжелобольного, и скорее напоминало скрежет. Казалось, будто у него перерезано горло. Пот крупными каплями струился по его телу, стекая на пол.