Рюрик. Полёт сокола - Валентин Гнатюк

— А ещё с хазарской стороны проход в сию котловину узкий, — добавил князь, указывая плетью на противоположную сторону предстоящего поля битвы. — Я вот о чём мыслю, воевода, — Рарог слез с коня, подобрал сухую ветку, разломил на части и разложил обломки на травянистом ковре. — Вот тут станет наша пешая рать и будет ждать подхода хазар, я с полутьмой конницы тут, а вот тут, подальше, в ольховом бору, чтоб вражьи изведыватели не обнаружили, твоя засадная конница схоронится.

— А как только ударят по нашим тьмам хазары, — продолжил мысль князя воевода, — мы конницей на тылы их и налетим!

— Нет, Ольг, только тогда, когда уже хазары крепко в сече увязнут, когда все свои запасные силы в бой кинут и будет им казаться, что ещё немного — и победа за ними. Только тогда твоя конница обрушится на них, как Перунов гром средь ясного неба. Ударишь по их тылам и не будешь ждать удара в спину или сбоку, потому что все силы они введут в сечу.

— Погоди, Рарог, тут опасность слишком велика, а как я опоздаю, находясь вдали от поля битвы? Нет, не годится так, слишком велик риск для тебя, да и для всего войска.

— Надо, брат Ольг, на тебя вся надежда, на чутьё твоё необычайное, другой никто не сможет этого сделать, вспомни, как выручал тебя не раз «кельтский крест».

— Да ведь тогда само получилось, а нарочно вдруг не выйдет? Не могу я на душу сию тяжкую ношу принять, не смею, княже! — воскликнул воевода. — Давай я стану рядом с тобой и будем биться до последнего, или победим или погибнем с честью, как отцы наши учили.

— Ага, погибнем, а то, что землю Руси славянской поделят меж собой хазары, печенеги да нурманы, то выходит, и не наше дело вовсе! — тоже невольно возгораясь, с жаром ответил Рарог.

Они ещё долго спорили, а охоронцы с посыльными да темниками стояли поодаль, не решаясь приближаться к спорщикам. Наконец хмурый воевода, махнув крепкой дланью, согласился с князем, а Рарог хлопнул его по плечу и, обняв, тихо молвил:

— Не переживай, брат, нас с тобой Ефандушка бережёт… — И они съехали с кургана.

— Воевода, воевода! — раздался сзади истошный крик отрока. Ольг обернулся: к нему бежал через избитое только что прошедшими конными воинами поле юный изведыватель Ерошка.

— Ты чего тут делаешь, я же велел тебе с Айером в Ростове Великом оставаться? — нахмурился начальник изведывателей, а князь остановил коня.

— Воевода, наши, вон они, идут! — с радостным волнением указал перстом малец, даже не обратив внимания на суровую речь старшего начальника. Три всадника в хазарском одеянии приближались через поле к воеводе и князю. Охоронцы тут же оказались меж ними и приближающимися хазарами, перекинув из-за спин щиты в боевое положение.

— Да реку же вам, наши это! — снова закричал взбудораженный Ерошка. — Наши, разумеете? — лик его сиял радостью, как новый золотой дирхем. Воевода вгляделся в трёх приближающихся всадников.

— Неужто, княже… так это же… Скоморох! — радостная улыбка вмиг согнала суровое выражение с лица воеводы. — Скоморох, Молчун, вырвались-таки из полона! — громыхнул зычным гласом Ольг, бросаясь, не хуже Ерошки, вперёд и заключая в мощные объятия Скомороха, который успел на ходу соскочить с седла. Воевода обернулся к Молчуну и на бледном его лике узрел усталую улыбку. В следующий миг очи его закатились, и изведыватель стал сползать с седла. Три пары рук: воеводы, Скомороха и неизвестного крепкого воина, что тоже ловко соскочил с коня, подхватили падающее тело Молчуна.

— В ногу его ранили хазары, когда мы от них уходили, крови изрядно потерял, — промолвил шустрый изведыватель, подкладывая под голову собрату сброшенный с плеч пёстрый халат.

— Знахаря покличь, скажи, раненому помощь его требуется, — молвил воевода, оборотясь к стременному. Тот вскочил в седло и ускакал. К лежащему Молчуну поторопился Айер.

— Дядька Молчун, дядька Молчун, открой очи, это я, Ерошка, — гладя бледное чело лежащего собрата, тихо просил малолетний изведыватель.

— Как же вы из полона печенежского вырвались и как сюда попали? — спросил Рарог у Скомороха, когда Ольг подвёл его к князю.

— Печенеги держали нас связанными, чтоб хорошо продать. Прознали мы, что хазары печенегов, или беченегов, как они их называют, сговаривают пойти на Новгородчину вместе, хорошую долю в добыче им обещают. А чтоб печенеги покладистей были, они сына того хана, у которого мы в полоне пребывали, выкрали и держали в заложниках. И пришла мысль нам отчаянная. Ночью ускользнули мы от тех, кто нас караулил, кого повязали, кого пришлось в Навь отправить.

— В общем, сбежали и оставили печенегов с носом?

— Нет, не побежали мы, а отправились прямо к хану, для того и его личную охрану пришлось местами «тронуть». Предложили ему, что вызволим его сына от хазар, коли он нам добрых воинов даст десяток в подмогу, а за то хан нас отпустит, снабдит обережным знаком, чтоб мы без всяких опасностей через других ханов пройти могли, а самое главное — не пойдёт на Новгород в составе хазарской рати.

— Ну и отчаянные вы, братцы, он же мог приказать казнить вас тут же! — воскликнул Ольг.

— Он вначале и в самом деле рассвирепел, приказал нас схватить, но как про сына услышал, призадумался. Да и поверил, что мы кое-чего можем такого, чего его людям не сделать, после того, как мы его лучших батыров обезвредили. Повелел печенежский хан своих охоронцев, что живы остались, обезглавить, только одного, за которого мы вступились, оставил, потому как он для нашего замысла подходил.

— И вы выкрали его сына?

— Да, хотя несколько раз нас чуть не порешили сначала хазары, а потом «помощники» наши печенеги, им же хан повелел, коли мы сына его выкрадем, нас на первом же привале порезать спящими.

— Так то ж не по Прави! Он же слово своё ханское давал! — возмутился Ольг.

— Кочевнику слово такое «правь», неведомо, ему или выгодно или не выгодно.

— А как же вы прознали, что повелел хан вас убить после освобождения сына?

— Мы упросили хана не казнить одного из охоронцев по имени Кулпей, он-то нам и рассказал, потому что его жизнь с того мгновения никак не длиннее нашей была. Вон он, этот самый Кулпей, — изведыватель указал на стоящего рядом с конём третьего всадника, крепкого печенега. — Тут хазары по пятам идут, а с другой стороны печенеги удобного момента ждут, чтоб нас прикончить. Не стали мы с Молчуном ждать, перед первым привалом ближайших охранников положили там, в степи, а сами ушли. Вернулись на Ра-реку, а потом на Дон, и шли почти перед войском хазарским, до встречи с вами.

— Так теперь, выходит, печенеги могут не пойти с хазарами против нас? — блеснув очами, молвил Ольг. — Заполучив сына, печенежский хан опять стал свободен как дикий скакун и, наверное, помышляет, как бы самих хазар «пощипать», после того, как они ослабнут в битве с нами. Видал, княже, какие изведыватели у нас, поди, сыщи таких, в огне не горят, в воде не тонут! — сияя очами от гордости за своих собратьев, оборотился Ольг к Рарогу.

— Великое дело вы сотворили, изведыватели! Красно дякую вам от лица всей земли Новгородской! — молвил Рарог и крепко обнял Скомороха.

— Княже, воевода, — попросил Скоморох, повернувшись к Ольгу, — дозвольте печенега в изведыватели взять, с Кулпеем за последнее время крепко сдружились, ведь и в хазарский стан вместе проникали, и от его соплеменников отбивались, а потом сюда через сколько преград и опасностей шли… Ничего, вроде надёжный.

— Печенег пусть останется, битва покажет, на что он способен, — решил князь. — А Молчуна знахари посмотрят и скажут, отправлять его в Ростов немедля или в какой ближайшей веси до нашего возвращения оставить надобно, — молвил Рарог, — да и Ерошку с ним тоже, нечего ему тут на смерти многие глядеть, мал ещё! Всё, по коням!

Тархан Исмаил, как его называли хазары, хотя настоящее имя хазарского воеводы, как и у других вождей Каганата, было иудейским и звучало как Самуил, ехал верхом среди своих темников. Их догнал начальник тайной стражи. Одного взгляда, брошенного Исмаилом, было достаточно, чтобы понять: случилось что-то неприятно-неожиданное.

— Тархан, — взволнованно проговорил главный разведчик, — только что прискакал гонец от вятского тудуна и сообщил, что конница кагана урусов Ререха перешла через Оку и движется навстречу нам. Они уже в верховьях Дона!

— Откуда каган урусов узнал о том, что мы идём на него и как он успел так быстро собрать большое войско?

— Думаю, у Ререха тоже есть тайная стража, — глухо ответил глава разведки, — только как теперь сообщить эту неприятную весть каган-беку?

— Неприятную весть, говоришь? — темнея от ярости, проговорил тархан. — Ты понимаешь, может случиться так, что мы сами, без местных тарханов, их конницы и пеших воинов окажемся перед его войском?! Да за эту неприятную новость можно лишиться головы! Где была твоя тайная стража, почему ты не предупредил, что Ререху всё известно о нашем походе?