Дальняя дорога. Автобиография - Питирим Сорокин

Третьим результатом наших исследований был пересмотр господствовавших ранее теорий структуры личности и личностной интеграции. Изучение стоявших перед нами проблем выявило несостоятельность современных теорий. Первая их ошибка обнаруживается в объединении двух совершенно противоположных присущих человеку "энергий" в одну категорию "бессознательного" или "подсознательного" (Э. фон Хартман, П. Жане (*19), 3. Фрейд и другие). Эти две энергии - биологически бессознательное, лежащее вне и ниже сознания, и сверхсознание ("гениальность", "творческий elan" (*20), nous (*21) у греков, pneuma (*22) у отцов церкви и т. д.), которое лежит выше уровня любого сознания или рационального мышления. "Глубинная психология" господствовавших ранее теорий на самом деле довольно-таки мелковата. Они либо сводят ментальные структуры человека к бессознательному (или подсознательному) "ид", являющемуся чем-то эпифеноменально неопределенным, неэффективному "эго" и "суперэго" (*23) (3. Фрейд), либо просто изображают ментальную структуру как двухэтажное здание - бессознательное (подсознательное) и сознательное (рациональное). Вместо этих совершенно неадекватных теорий мы были вынуждены на основе логики и фактов сконструировать такую структурную схему личности, которая напоминает кошелек с четырьмя отделениями: 1) биологически бессознательное (подсознание); 2) биологическое сознание; 3) социокультурное сознание и 4) сверхсознание. На бессознательном и сверхсознательном ментальных уровнях отсутствует какое-либо понятие "эго", тогда как на уровне социально-культурного сознания существует столько разных "эго", сколько есть социокультурных групп, в которых ассоциирован индивид ("эго" его семьи, "эго" его профессиональной группы, "эго" его политической партии, религиозной группы, национальности, государства, экономического слоя и всевозможных организаций, где он состоит членом). Если группы, с которыми связан индивид, находятся в гармоничных отношениях друг с другом и "диктуют" индивиду гармоничные идеи, убеждения, вкусы, ценности и императивы поведения, вес "эго" и ценности человека также будут в гармонии друг с другом, образуя одно интегрированное "эго" и одну главную систему ценностей. В результате такой человек будет иметь душевное равновесие, твердые убеждения, ясное сознание и последовательность в поступках. Если же группы, с которыми связан индивид, взаимно противоположны по своим ценностям и требованиям, предъявляемым к нему, все "эго" и ценности, отражающие его связь с этими группами, также будут противоречить друг другу. Человек становится "домом, разделившимся сам в себе" (*24), исчезают душевное равновесие, последовательность мыслей и поступков, он начинает страдать от непреходящего внутреннего разлада, будучи неудовлетворен и превращаясь в психоневротика. Действительно, большая часть неврозов возникает в результате такого внутреннего напряжения и конфликта между разными "эго" как результат неудачного сочетания взаимопротиворечащих групп, членом которых является индивид. Последняя гипотеза была проверена различными способами и нами, и сторонними психиатрами, и сейчас ее все больше признают верной в научном мире. Эта плюралистическая теория "эго" как микрокосма, отражающего макрокосм групповых связей и привязанностей индивида, объясняет, почему прирожденные альтруисты, с раннего детства помещенные в среду гармоничных и альтруистичных групповых связей (начиная с хорошей семьи), обладают и гармоничным веером "эго", ценностей, поведенческих реакций и, таким образом, не должны в процессе развития своего альтруизма проходить сквозь болезненные кризисы, сопровождающие перестройку их ценностных систем, "эго" и групповых связей. И наоборот, альтруист обращенный, который одновременно является членом нескольких взаимно антагонистичных групп и поэтому имеет противоречивые ценности и групповые привязанности, вынужден проходить сквозь болезненный процесс дезинтеграции своей личности и позднее - реинтеграции, т. е. восстановления ее целостности, если только не покончит жизнь самоубийством, не получат умственных расстройств или регрессирует до состояния зверства, пассивности или декадентски чувственного хищничества.

Наконец, о том, что касается сверхсознательного в человеке. Мы собрали и проанализировали значительное количество эмпирических свидетельств реальности его существования и его творческого функционирования у людей, отмеченных гениальностью, а также некоторые характеристики сверхсознания. Хотя свидетельств могло бы быть и больше, их вполне хватает, чтобы установить реальность этой высшей формы творческой энергии человека. Она, похоже, служит основным источником (вместе с рациональным мышлением) всех величайших достижений во всех отраслях культуры, от науки и изящных искусств до религии и этики. Она также является необходимым условием для того, чтобы стать гением альтруистской любви.

Среди прочих проверок данной гипотезы по поводу сверхсознания Т. Броссе провела ряд экспериментально-инструментальных тестов (кардиографических, энцелографических, гирографических и т. д.). Ее пионерное исследование подтвердило с помощью объективных данных реальность влияния сверхсознания на деятельность сердца, легких и других органов у 213 человек, подвергавшихся опытам. (Ее работа опубликована в "Сборнике" в 1954 г., а о сверхсознании в рамках нашей теории структуры личности можно прочитать в моей книге "Виды любви и ее сила".)

Заканчивая, отметим, что процесс настоящего альтруистического перевоплощения проходит для человека, не бывшего альтруистом ранее, очень трудно и болезненно, занимая долгое время и практически никогда не совершается внезапно. Вот почему почти все скороспелые религиозные обращения или нравственные изменения поверхностны, и сегодняшнее "религиозное возрождение", о котором столь широко рассуждают в Соединенных Штатах и везде в мире, есть всего лишь сотрясение воздуха, поскольку редко затрагивает самые основы общественной жизни и мораль отдельных наций и всего человечества".

Глубокое понимание природы и механики бескорыстной созидающей любви невозможно без адекватных знаний об обществе, культуре, системе ценностей, в которых люди живут и действуют. Это объясняет, почему, наряду с изучением основных проблем альтруизма, мы были вынуждены изучать структуру и историческую динамику социокультурных и ценностных систем. Помимо того, что большое внимание было уделено этим вопросам в моих ранее вышедших книгах: "Социальная и культурная динамика", "Общество, культура и личность", "Социальная мобильность", "Кризис нашего века", мне пришлось вернуться к исследованию отдельных аспектов этих проблем при работе в центре. Результаты моих трудов напечатаны в книгах: "Социальная философия в век кризиса" (1950), "Причуды и недостатки современной социологии" (1956), "Американская сексуальная революция" (1956), "Власть и нравственность" (1959).