Берсерк - Ольга Григорьева

— Дара… — Холодная рука грека прикоснулась к моей щеке и развеяла раздумья.

— Дара… — Лицо Тюрка было каким-то странным — бледным и безжизненным, а кисти рук напоминали выброшенных на берег дохлых рыбин. — Хотел попросить тебя… — выдавил он.

— О чем? Теперь я навряд ли смогу убить Хакона-

Он вымученно улыбнулся:

— Я прошу не его смерти, а своей.

Вот это да! С чего это Тюрк возжелал умереть? Плен, конечно, не совсем приятная штука, но это всего-навсего ловушка, из которой можно удрать. К чему заводить речь о смерти?

— Видишь там берег? — неожиданно спросил грек. По левую руку в тумане темнела земля. — Это Свел родина Хаки. Я слышал разговоры воинов и понял, что они идут туда, в большое селение — Уппсалу. И еще одно — отныне мы оба принадлежим Волку. Мы — его добыча.

Я хмыкнула. Хороша добыча! А добытчик-то каков! Налетел со спины и огрел по голове! Что ни говори, а все-таки годы не изменили трусливого и подлого волчонка. Только росту и силы прибавили, а нутро как было гнилым, так и осталось.

— Ты не понимаешь! — расстроился Тюрк. — Он не сделал этого, и я догадываюсь почему он нас не убил.

— Так скажи мне я внимаю.

Тюрк насупился и заморгал маленькими глазками:

— Мне не до шуток! Когда-то я не уберег от смерти его отца, хотя мог. Теперь он отомстит, и плен станет для меня хуже смерти.

Грек был спокоен, только нервно подергивал уголком рта. Неужели этот жалкий, маленький человечек был повинен в смерти Орма, отца Хаки?! Великие боги, да я готова была расцеловать его за это! Наконец-то проклятому берсерку самому довелось испытать боль! Однако положение Тюрка и впрямь было ужасным. Стараясь не думать о худшем, я отвела взгляд:

— Брось… Он же не только тебе, но и мне сохранил жизнь. Я-то ему чем досадила? Тюрк шевельнулся:

— Ты убила его брата.

— Брата?!

— Ну да. Там, на Датском Валу. Хаки думал, что прикончил тебя и тем расплатился за Арма, а вышло — нет. Вот он и пленил нас, чтоб вдосталь насладиться местью. Для него мы оба — подарок судьбы…

Выходит, тот худосочный урманин, которого я кромсала на куски возле ворот Датского Вала, был братцем этого зверя? Забавно… Один брат истребил весь мой род, другой убил мужа, а мне удалось не только покарать убийцу, но и причинить боль Хаки. Жаль, что не смогла скормить тело его братца одичавшим псам! Но ничего,все еще впереди, когда я доберусь до самого берсерка! Ведь не всегда же мои руки будут связаны…

— Ладно, Тюрк. — Я постаралась успокоиться. — Ты знаешь, что это такое — Уппсала? Ты был там?

— Нет. И не хочу. Не хочу даже думать о том, что сделает со мной Хаки, когда мы окажемся в его владениях. Уж лучше смерть!

Что ж, бедняге греку и впрямь нечего было ждать от судьбы. Только чем ему помочь? Разве что зубами перегрызть ему горло, да и то урмане не позволят.

— Что нужно сделать?

— Я лекарь, — хмуро улыбнулся он и быстро сунул мне за пазуху. — Это сон-трава. Сотрешь ее мне любое кушанье. Я сам не могу. Я ведь христианин… Мой бог не принимает к себе души самоубийц.

Я шевельнулась. Маленький узелок скатился по моей груди на живот и застрял у пояса. Я поморщилась и пообещала:

— Добро, Тюрк, помогу тебе, когда руки станут свободны.

Грек облегченно вздохнул и откинулся к борту. Бедный Тюрк… Он так боялся, что смерть казалась ему милосердней изнуряющего душу страха.

Корабль вошел в узкий фьорд и двинулся вдоль поросших кустарником берегов. Впереди на бугре показалось большое селение. Его жители заметили драккар и с радостными криками устремились к берегу. За их спинами ровными земляными валами вздымались крыши урманских изб. «Должно быть, это и есть Уппсала», —подумала я, однако Хаки не остановился.

— Где ты так долго пропадал, Волк? — крикнул с берега какой-то высокий и худой мужик в шерстяной телогрейке. — Куда идешь?

— К Свейнхильд! Здорова ли она? — отозвался Хаки.

— Сам увидишь! Заходи вечером!

— Лучше ты приходи к Свейнхильд. Она будет рада, я тоже!

Люди отстали, и дома скрылись за ранней зеленью полей, а корабль все еще полз в глубь фьорда. Я отыскала взглядом спину Хаки. Он собирался к какой-то Свейнхильд. Кто это? Его жена, мать или сестра? Раньше я как-то не задумывалась о том, что у подлого убийцы могут быть родичи. Он жил в моей памяти как бы сам по себе. Там он был гнусным, подлым и несомненно ненавидимым всеми, а теперь предо мной оказался красивый и спокойный мужчина, и кто-то радовался его появлению! А в глубине фьорда ждала неизвестная мне женщина…

Из-за крутого поворота вынырнула заросшая кустам лядина. Рулевой повернул весло, и драккар плавно вле бортом на камышовую отмель. Вокруг было тихо и без людно. Кто же такая эта Свейнхильд, что даже не уде сужилась выйти навстречу родичу?

Викинги быстро закрепили драккар, скинули сходи и принялись спускать на берег тюки с каким-то добром. Ко мне подошел тот воин со шрамом, что пленил Тюрка сильным рывком он поднял меня на ноги и подтолкнул к борту.

— Потише ты, урод, — проворчала я. Викинг удивленно вылупил глаза, а потом вновь толкнул меня, но уже со словами.

— Ступай, — буркнул он. — Хаки хочет подарить тебя Свейнхильд. Лисица должна первой увидеть свой подарок.

Хаки собирался подарить меня? А как же месть за брата? И кто такая Лисица? Может, она и есть Свейнхильд?

Еще один толчок сбросил меня в воду. Ругаясь и отплевываясь, я кое-как поднялась и под дружный гогот викингов двинулась к берегу. Сзади плеснула вода. Я оглянулась. Закрыв глаза и нащупывая дно руками, на отмель выбирался Тюрк. Урмане указывали на него пальцами и сгибались от хохота. Грек и впрямь был потешен — мокрый, жалкий, весь увешанный водорослями и с зелеными разводами на щеках.

— Заткнитесь! — приказал Хаки.

Хирдманны примолкли. Хаки шагнул в воду, подхватил Тюрка за ворот и выбросил на берег. Теперь он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание. Одновременно захотелось удрать от врага и вцепиться в его незащищенное горло, но я не сделала ни того, ни другого.

Казалось, берсерк почуял мою ненависть. Он повернулся и как-то странно поглядел мне в глаза. Великие боги, неужели это убийца моей матери?! Нет! Этот мужчина не мог быть тем Хаки! Не мог!

— Ты рассмешил всех, Гранмар, но как я отдам Свейнхильд такой грязный подарок? — беззлобно поинтересовался он у столкнувшего меня викинга.

— А-а-а, эту в семи водах умой — краше не станет, — отозвался вместо Гранмара Трор.

Глаза Хаки вспыхнули опасными искрами.

— Помолчи, Черный! Ты глядишь поверху и не замечаешь, что скрыто внутри, а Свейнхильд увидит, что мой подарок дороже груды золота!