Авантюристка поневоле - Кира Стрельникова

— Засунь свои причины знаешь, куда?! — рявкнула девушка совсем не по-светски и с неожиданной прытью подскочила к нему, жаждая достать сковородкой хоть куда-нибудь подлому обманщику. — Я, как дура, с разводом, а он!.. Маркиз знал, да? И Император тоже?! У-у-у-у, заговорщики!..

Следующие несколько минут она всерьёз вознамерилась всё же догнать и наставить синяков внезапно обнаружившемуся супругу, он же лишь с весёлым хохотом уворачивался и пытался угомонить разошедшуюся любимую, но она и слушать не хотела. Раскрасневшаяся, с растрепавшейся косой и сверкающими от гнева глазами, Эллиа даже не представляла, насколько привлекательно выглядит для Рэнола, поглощённая праведным гневом на вероломство супруга. Он же, оббежав вокруг кухонного стола несколько раз, вдруг остановился, ухватился за край и прищурился.

— Ну, хватит, — негромко, решительно произнёс герцог Изенрох и одним ловким движением перемахнул преграду.

Эллиа только успела пискнуть от неожиданности, как оказалась в объятиях преследователя, сковородка, без труда извлечённая из её стиснутых пальцев, полетела в угол, а запястья девушки аккуратно, но крепко сжал муж.

— Если бы кому-то не встрялось получить развод, то всё вышло бы совсем по-другому, — проникновенно произнёс он и, не дав ничего сказать возмущённо сопевшей супруге, прижался к её губам.

Она бы рада была сопротивляться и не поддаться, но оставаться равнодушной к жарким, настойчивым поцелуям, от которых появлялась слабость в коленках и по телу начинали волнами гулять мурашки, Ли не могла. Дор, Рэн, наёмник, герцог — в несколько мгновений все эти мелочи стали незначительными, и она лишь из-за упрямства пару раз стукнула кулачками по широким плечам, а потом обмякла в крепких объятиях, уступив напору. Позади очень кстати оказался стол, к которому Эллиа мягко прижали, а поцелуй всё не заканчивался, страстный, обжигающий. Она уже начала задыхаться, когда наконец супруг смилостивился и оставил в покое её дрожащие, горевшие от напора сокучившегося мужчины губы. И Элли, как истинная женщина, попыталась оставить последнее слово за собой, хотя в теле уже бушевал пожар, разбуженный жарким поцелуем.

— Если бы кто-то не предпочёл свои заговоры знакомству с женой… — начала было она, но Рэн прервал, опрокинув Ли на стол и прижав её запястья к шершавому дереву.

— Молчи, женщина, и хватит со мной спорить, — низким, рокочущим голосом заявил герцог, и Элли увидела в глубине потемневших серых глаз знакомый огонёк. — Потом всё обсудим…

Снова нетерпеливый поцелуй, и Эллиа почувствовала, как ладони мужа стремительно скользят вдоль её тела и дальше, по бёдрам, поднимая юбку и безжалостно сминая ткань. А вот её собственные руки так и остались прижатыми к столу, и пошевелить ими Элли не могла. Но ей уже было не до возмущения произволом Рэна — горячие губы прижались к бьющейся жилке на шее девушки, и по коже волнами разбежались обжигающие мурашки, заставив судорожно вздохнуть и выгнуться навстречу. Тяжёлое, хриплое дыхание герцога музыкой отдавалось в ушах Эллиа, страсть опалила изнутри огненным факелом, и ей уже стало не до мелких обид. Ладони герцога пробрались под юбку, и от этих торопливых, грубоватых ласк она заводилась ещё сильнее, низ живота затопила знакомая болезненно-сладкая тяжесть, а между ног всё стало влажным и горячо пульсировало в ожидании смелых прикосновений.

Через несколько мгновений юбка Эллиа оказалась задрана аж до самой талии, ворот блузки, которую любезно одолжила хозяйка вместе с остальной одеждой, развязан и тонкая ткань больше не скрывала аппетитные холмики с призывно торчавшими вершинками. И когда губы Рэна переместились на соблазнительные округлости, Элли зажмурилась до золотистых крапинок перед глазами и не сдержала длинного стона:

— Да-а-а-а-а!..

Между тем, не отрываясь от приятного занятия, супруг уже добрался до белья, изрядно мешавшего им обоим, и когда наконец ненужная деталь одежды полетела на пол, пальцы Рэна нежно погладили сокровенное местечко, давно готовое к прикосновениям. Эллиа захлебнулась в водовороте ощущений, удовольствие растеклось по телу сладкой, тягучей карамелью, заполнив каждую клеточку. Девушка выгнулась сильнее, послушно раздвинув ноги, погрузившись в волшебные переживания и позабыв про недавние обиды. Умелые руки и губы любимого творили чудеса, даря наслаждение, от которого кружилась голова и тело превращалось в сгусток эмоций, и Эллиа забывала себя, отдаваясь на волю смелых ласк. И снова поцелуи, прикосновения, вспыхивавшая жаркими узорами кожа, натянутые до предела нервы — и наконец долгожданное ощущение наполненности, и серебристые звёздочки перед глазами…

— Моя… девочка… — хриплый, прерывистый шёпот заставил Элли тихо всхлипнуть, послушно податься навстречу резкому движению, и сильные руки стиснули в объятиях, в которых хотелось раствориться без остатка.

Мир померк, оставив их наедине друг с другом и чистым наслаждением, которое дарил древний, как сама жизнь, ритм, подчинивший двух людей, сделавших их одним целым. Эллиа улетала всё дальше от этой небольшой комнаты в домике на острове, и наконец натянутая внутри до предела струна лопнула, рассыпавшись миллионами искр, и не осталось ничего кроме волшебных ощущений, накрывших с головой, затопивших до самых кончиков пальцев на ногах.

Уже позже, когда они лежали в горячей ванной, умиротворённые и расслабленные, Элли, сев верхом на ноги Рэна, уставилась на него задумчивым взглядом, рассеянно водя пальчиком по груди мужа.

— Так что с твоей внешностью? Я же видела гравюру в книге, в доме Руолис, — задала она не дававший покоя вопрос. — На тебе ведь не иллюзия, да?

Герцог кивнул, сцепив руки на её талии и довольно улыбаясь.

— Это тайна нашей семьи, Элли, — просто объяснил он. — Мы обладаем не только сильными способностями к магии, но и умеем частично менять свой облик. Есть, так сказать, официальное лицо, и для своих, о котором знают только близкие люди. Например, как это, которое тебе известно, как наёмник Дор, — он хитро прищурился, в его серых глазах заплясали смешинки.

Ли фыркнула и несильно плеснула в него водой.

— Интриган, — добродушно проворчала она, уже отойдя от вспышки возмущения. — Почему сразу было не признаться мне во всём?

Тут его светлость изволила слегка смутиться и отвести глаза.

— Понимаешь, какое дело, — прочистив горло, начал он объяснять, погладив большими пальцами посяницу девушки. — Я очень хотел сам приехать к тебе в Храм и забрать, как все остальные делали. И спешил уладить все дела, но тут всплыл этот заговор, — Рэн поморщился. — Чейз решил повесить его расследование на меня, а когда я категорически отказался и дальше заниматься делами и собрался в поместье, как только я уехал из столицы, придумал эту нелепую историю с ложным обвинением в измене. Чтобы я уж точно не отвертелся. Ну и чтобы остальные заговорщики поверили, что я нейтрализован и разбираюсь со своими проблемами, а не ищу их. И тут ещё ты приехала, да о разводе заговорила, — он усмехнулся. — Что мне оставалось делать, как не отправиться лично присматривать за неугомонной супругой? Да ещё при этом пытаться параллельно вести расследование?