Акапулько - Берт Хэршфельд

— Или заводит интрижку со своей секретаршей, — добавил Бернард.

— Как это мерзко! — воскликнула Саманта.

— Необходимо что-то делать, — сказала Марселла. — Я всегда была того же мнения.

— Нужно срочно что-то делать, — подтвердил Бернард, наливая себе еще шампанского.

— В своих турне, — сказала Саманта, — я обязательно буду рекомендовать всем женщинам использовать на ночь духи. Американское супружеское ложе должно быть возрождено.

— Браво! — отозвался Бернард.

Марселла мило улыбнулась Тео.

— Могу поспорить, вы в своей шляпе фокусника прячете просто фантастическое решение!

— Да, думаю, что да. Для женщин настало время пользоваться на ночь новыми живительными косметическими средствами, но при этом сохранять свой сочный и соблазнительный аромат.

— Сочный и соблазнительный, — пробормотал Бернард.

— Но естественный, — добавил Тео.

— Как?

— Да, как?

— Естественный — ключевое слово. Это означает новые запахи, абсолютно новую косметическую химию. Персики, клубника, свежий лимон…

— Колоссальная идея! — сказала Марселла.

— Новаторская идея! — сказала Саманта.

— Это прагматичная идея? — поинтересовался Бернард.

— Можете поверить мне на слово, — ответил Тео. — Эта мысль гарантирует целое состояние. Я чувствую это. Представьте себе. Целая серия: кремы, лосьоны, дезодоранты, духи, мыло — все изготовлено из натуральных продуктов. Органическая косметика!

— Идея, время которой пришло, — обратился Бернард к своему бокалу.

— Совершенно верно, — сказал Тео. — Фрукты, цветы, никаких добавок. Не больше, чем необходимо, по крайней мере. Я засажу своих химиков за работу. Они уже разработали специальное средство, которое способно улучшить цвет кожи любой женщины.

— Это невероятно! — воскликнула Марселла.

— Вы можете нам рассказать? — спросила Саманта, подаваясь вперед.

Тео заговорил тихим сильным голосом:

— Редкий индийский чай в смеси с соком розового листа. Наносите вечером без всяких ограничений, состав остается невидимым, а аромат от него, как от экзотического восточного сада.

— Потрясающе!

— Блестяще!

— В самом деле, — произнес Бернард, ощущая, как неповоротливо и лениво работает у него мозг, который не в силах удержать какую-то неуловимо ускользающую от него мысль на достаточно долгое время, для того чтобы Бернард смог бы ее хорошенько рассмотреть. Он досадовал на себя за то, что выпил слишком много шампанского.

— Мы начнем производство сразу же после Нового года. Уверен, наша продукция будет раскупаться просто мгновенно.

— Как интересно!

— Я не останавливаюсь на этом. Будет создан целый каталог новых разработок. Я уже заказал жидкость для полоскания рта и зубную пасту…

— Мое восхищение вами, Тео, — сказала Саманта, легко и быстро дотрагиваясь до его руки, — растет тем больше, чем больше я слушаю вас.

— И это еще не все, моя дорогая. Я поручил своим агентам подыскать в Нью-Йорке подходящее место для салона красоты. Естественно, он должен находиться на Пятой Авеню[136]. Я хочу сделать его самым неповторимым, уникальным, самым дорогим салоном в США.

— Почему не мира? — прервал его Бернард.

— Бернард прав. Самый дорогой салон в мире и, следовательно, самый роскошный. Там, конечно, будет использоваться только моя продукция; клиентами нашими станут знаменитости, которые одним своим присутствием, бесплатно, будут косвенным образом рекламировать мою косметическую серию. И… — для пущего эффекта Тео в этом месте сделал паузу, — поскольку это предприятие является независимым, я намерен присвоить ему собственное, официально зарегистрированное имя. Вы же знаете, на таких именах делаются целые состояния.

— Великолепно!

— Превосходно!

Бернарду удалось ухватить мысль, за которой он столько гонялся, и он сосредоточился на ней, разглядывая ее сквозь сверкающий и бурлящий от пузырьков шампанского туман; то, что он там увидел, ему понравилось.

— В вашей компании еще есть свободные акции?

Если Тео и услышал Бернарда, он не подал вида. Он снова поочередно и очень пристально оглядел лица в комнате, как будто подвергая их какому-то своему собственному испытанию, и медленно произнес:

— Итак, я подошел к заключительному пункту нашей сегодняшней повестки.

Марселла подалась вперед со своего кресла. Ее возбуждали не только все эти разговоры про бизнес и прибыли, но и сам Тео Гэвин. Раньше она недооценивала его, причисляя к разряду обычных глуповатых американских бизнесменов, недалеких и скучных. Как же она ошибалась! Он такой привлекательный, у него такое богатое воображение, а какой он мужественный… «Необработанный алмаз», как выразилась как-то раз про него Саманта. Но, ведь, действительно, алмаз, да еще из тех, чья цена с течением времени возрастает. И возрастает скоро.

Тео поднялся; все глаза смотрели на него. Его резкое, суровое лицо приняло серьезное выражение.

— Вы все готовы к этому? — Он остановился, обратив взор на Саманту. — Вся эта серия, от первого до последнего продукта, будет иметь одно, очень особенное имя. Имя, которое каждый будет знать и узнавать, будет помнить. Имя это — САМАНТА!

Вслед за этими словами Тео Гэвина на несколько продолжительных мгновений воцарилась тишина, нарушаемая только неровным и шумным дыханием Бернарда.

— О, Тео, — выдохнула Саманта.

— Блестяще, — сказала Марселла. — Блестяще, совершенно блестяще.

— Гм-м, — промычал Бернард, мощно сражаясь с туманом от шампанского.

— САМАНТА! — повторил Тео. — Заглавными буквами, с восклицательным знаком. Это имя сделает вас известной во всем мире, Саманта.

— Саманта и так известна во всем мире, — возразил Бернард. Его мозг быстро прояснялся.

— Конечно, — согласился Тео, небрежно кивнув головой.

Саманта изобразила на лице скромную улыбку.

— Есть одно небольшое обстоятельство, — начал Бернард. — Незначительная проблема, но, тем не менее, проблема.

Тео почувствовал, как напряглись мышцы его живота.

— Какая проблема, Бернард?

Саманта подняла брови.

Марселла насторожилась.

Пухлое лицо Бернарда сохраняло выражение невинности.

— Контракт, подписанный нами, прямо не предусматривает коммерческого использования собственного имени Саманты. Такое положение дел представляется мне несколько несправедливым. По моему мнению, следует внести в договор соответствующие исправления. — И Бернард откинулся назад, пальцы переплетены, очень довольный собой.