I Surrender - Tanza Liz

– Вот именно поэтому я и выбрал тебя, – говорил Джек и полностью уже подошел к дивану, сверху вниз смотря на Миллс. А через секунду схватил ее руки и грубо, больно, резко потянул, укладывая ее полностью на диван, а руки так и продолжая держать над головой.

– Ты не получишь удовольствия со мной! – пытаясь вырваться, процедила Реджина.

– Ты? – спросил Джек, держа в одной руке запястья Миллс, а второй резко и с оттяжкой одарил Миллс звонкой пощечиной, – не смей мне «тыкать»! – и опустил руку на грудь, оттягивая топ и грубо начал мять упругую грудь.

– Ты сука! – собирая во рту кровь, сказала Реджина.

Джек сразу отпустил грудь и вновь сильно ударил Реджину по той же щеке.

– Девочка, хочешь жить, будь послушной шлюшкой, – усмехнулся Джек, видя, как щека начинает ярко краснеть, а из губы сочиться кровь.

– Не за что я не буду шлюхой, – Миллс плюнула в сторону, – так что пошел ты!

– Отец! – резкий голос Эммы послышался прямо над диваном и остановил мужчину от его очередной пощечины, на этот раз, куда болезненной предыдущих. Джек сразу посмотрел в ее сторону, но так и не встал с Миллс, продолжая держать ее за запястья.

Реджине было больно в запястьях, они еще не затянулись окончательно, а в контакте с тканью, прикрывающая порезы было еще больнее.

И вот он голос. Этот любимый и спасительный голос. Реджина посмотрела наверх и увидела яростный взгляд Эммы. Но брюнетка понимала, что еще не факт, что сможет вырваться из цепких рук отца ее возлюбленной.

– Эмма, дорогая, я немного сейчас занят, – говорил Свон, все же вставая с дивана и отпуская тем самым Миллс, – договорим завтра. А ты, – Свон вновь повернулся к Реджине, – вставай и поехали.

– Нет! – вновь резкий, яростный голос Эммы и молнии запущенные в отца, который недоуменно смотрел на дочь.

Реджина быстро встала с дивана, прикрывая руками грудь. Из-за того, что Джек порвал ей топ, оставалось только это. Она обошла диван и встала подальше от Эммы и ее отца.

– Отец, это моя девочка, – грубо говорила Эмма и, подойдя к Миллс, сняла свой пиджак и, накинув на нее, встала перед ней, закрывая своей спиной Реджину от отца.

– Эмма? – вскинул брови Джек, – что значит твоя девочка? Ты не хочешь поделиться шлюхой?

– Отец, это моя шлюха и трахаю ее только я! И ты знаешь, что я не делюсь, – непреклонно говорила Эмма, – ты можешь выбрать любую из этого клуба, но не ее, – и тут начались переглядки Эммы и отца.

Яростный взгляд блондинки и ухмыляющийся Джека.

– Хорошо. Тогда я беру вторую танцовщицу и жду в машине. Завтра в 11 утра я у тебя в офисе, – все же отступил отец, для себя отмечая, что взгляд Эммы был настолько непреклонен, что он только обрадовался этому.

– Обязательно, – говорила Эмма, и отец ухмыльнулся на последок и, кинув последний взгляд на Миллс, покинул комнату.

____________________ Глава 30 ____________________

Реджине Эмма нанесла удар в сердце. Очередной. Без предупреждения. Просто вонзила клинок и с каждым ее словом поворачивала его. Стало неописуемо больно от того, что все слова ложь. Гнусная, лицемерная ложь для получения результата, одного результата. Из глаз брюнетки начали катиться слезы. Закрыв глаза, она продолжала стоять осознавая, что любимая девушка ее предала.

– Какого хрена ты здесь делаешь, черт бы тебя побрал?! – медленно поворачиваясь, грубо говорила Эмма, но когда окончательно повернулась, больше не могла ничего сказать. Ей эхом прошлись ее же собственные слова отцу и с силой стукнули прямо по сердцу, которое только что она собственноручно разбила Реджине.

Реджина открыла глаза и тяжело задышала, пытаясь сдержать все эмоции внутри себя. Очень медленно она скинула с себя пиджак Свон и, не говоря ни слова, пошла к двери.

– Нет. Стой. Я все объясню, – резко кинула Эмма, догоняя Миллс и хватая ее за запястье.

– Отпустите меня, мисс Свон, – очень холодно процедила Реджина, – мне не нужны ваши объяснения, я все уже услышала из вашего разговора с мистером Свон.

– Это вранье, обман, я не могла сказать ему по-другому. Малышка, он не я. Он не поймет моих чувств. Так легче, – говорила сбивчиво Свон, не отпуская запястья, и от волнения наоборот сильнее его сжимая. Она снова почувствовала те чувства, которые испытала, увидев брюнетку с порезанными венами, лежащей на полу. Она вновь боялась ее потерять.

– Что легче? Легче сказать своему отцу, что я шлюха, которую имеешь только ты? Что только у тебя есть право меня трахать?! – Реджина смотрела на Свон, не веря вновь ее лживым словам, – отпустите меня или простите, забыла спросить, не хотите ли вы меня выебать?!

– Не говори так. Не смей никогда такое говорить! – яростно высказалась Эмма и с силой отпустила руку Реджины, грубо отталкивая в сторону.

– Один раз я ему призналась в своих чувствах. И знаешь, что он сделал тогда с глупой, влюбленной дурочкой, коей я была, искренне надеясь на отцовское благословение?

– Почему не сказала об отце? Почему просто не сказала?! Попросила научить Карэн танцевать, заставила Лисичку вас обслуживать, а меня обманом пыталась заставить сидеть дома и не появляться здесь. Я не знаю что было, но ты и рассказать не хочешь, – наконец-то сорвалась Миллс.

– Потому что он убил бы тебя, – сказала Эмма, смотря на разъяренную Миллс, – твою мать! Зачем ты здесь появилась? Откуда ты взялась и как попала на сцену? Да если бы Карэн не прорвалась в кабинет, он бы… Черт! Он не я, он бы взял тебя силой, идиотка! – крикнула последнее уже не сдерживаясь Свон.

– Больнее уже мне не сделаешь, – подойдя к стене, брюнетка сползла по ней, – он всех твоих шлюх убивает?

– Не шлюх. Миллс, не шлюх, – кинула Свон и присела на диван, – на них ему наплевать.

– Не говори загадками, – крикнула брюнетка, закрываясь руками, – ему ты говоришь одно, а у меня просишь, чтобы я не верила.

Эмма встала и подошла к Реджине. Она села перед ней на колени и открыла лицо, чтобы видеть ее глаза.

– Шесть лет. Шесть долбанных лет я была жесткой стервой, которая трахала, имела, унижала, ломала всех. Всех кого только захочу. Шесть лет, Миллс. Шесть лет, – говорила серьезно Свон, неотрывно смотря на Реджину.

– Свон! – прорычала Миллс. Она ненавидела неизвестность, но в серых глаза она видела грусть, обиду и от чего-то страх.

– Он убил ее. Убил на моих глазах. Шесть лет назад, – проговорила очень тяжело в эмоциональном плане Свон и опустила глаза.

– Кого ее? Дьяволенок, скажи, – сердце Миллс начало оттаивать и она не могла больше со злостью смотреть на возлюбленную, которая ей открывалась.

– Алисию. Мою возлюбленную, которую я ему представила и просила благословения, – пояснила Эмма, не смотря на Миллс, а смотря только вниз.