Златокудрая Эльза. Грабители золота. Две женщины - Евгения Марлит

– Кто знает? Всегда можно выяснить, кто работал в яме, которая соседствует с ямой Альберта.

– Она сейчас заброшена, – заметил ирландец. —

Те, кто совершает подобные преступления, почти всегда могут быть уверены в безнаказанности. В этот час они более спокойны, чем вы или я. Здесь в горах и лесах находится более ста тысяч эмигрантов, а это почти все бродяги, дезертиры, воры и убийцы. Им предоставлено свободное поле деятельности, а вам говорят: принимайте меры предосторожности. Поверьте мне, не ищите слишком рьяно. Если вы обнаружите убийцу, то будете принуждены вершить правосудие сами и можете дорого поплатиться за то, что вы узнали.

Жоанн вздохнул, ничего не ответив. Он понимал, что его товарищ прав.

Эта часть Австралии была самостоятельной, сила являлась здесь подобием права.

Несколько дней Жоанном овладела мрачная грусть. Но привычка к жизненным лишениям мало–помалу начала стирать это тяжелое воспоминание. Впрочем, человек, который ведет дикую жизнь, полную опасностей и лишений, не слишком чувствителен как к чужим, так и к своим собственным страданиям. Жоанна мучила рана, полученная во время плавания, он не мог выздороветь, его силы не восстанавливались.

В то утро ему сделалось так плохо, что он трижды падал обратно на свое убогое ложе, бормоча с отчаянием:

– Это конец, я умру.

Так он оставался весь день, сжигаемый лихорадкой без стакана воды, который немного успокоил бы жар, не произнеся ни единой жалобы. Он ждал конца, надеясь на смерть с покорностью святого мученика.

Сосед, придя повидаться с ним вечером, был испуган переменой, происшедшей с Жоанном и таким прогрессом его болезни.

– Он умирает, – сказал ирландец своей жене, возвратившись.

– Только бы он перед смертью расплатился бы со мной, – ответила она.

Жоанн должен был ей деньги за недельное питание.

Они остерегались звать доктора, потому что за визиты врачам надо было платить заранее и дорого. У одного молодого человека за несколько дней до этого произошел перелом ноги, он был беден, а медик, которого ему разыскали, не посочувствовал его страданиям и безжалостно отказал в помощи. Тогда каждый решил прийти ему на помощь и была собрана кругленькая сумма, но требовалось подождать, пока она станет еще круглее, чтобы доктор согласился лечить его.

Жоанн провел ужасную ночь. Утром, когда соседка принесла ему чашку чая, она нашла его распростертым у входа в палатку. Эта женщина помогала мужу рыться в земле и была сильной. Подняв больного, она вновь положила его на убогое ложе.

В то время, когда Жоанн приехал на золотые прииски в Балларэт, тысячи людей устремились туда, как и он, преодолевая огромные трудности. Горя надеждой на удачу, женщины, дети, старики – все прибывали на прииски, привлеченные золотой приманкой. Наивные бедняги, они ожидали найти здесь реки золота, полагали увидеть землю, испаряющую этот чудесный металл, потому что в городах золото блестит чуть не на каждом шагу. Они не подозревали, что золото было в Австралии добыто двумястами тысячами человек и что из пота этих двухсот тысяч жертв золотого безумия могла бы образоваться река. Нет! Они надеялись на успех, не думая о борьбе, опасностях, изнурительном труде.

Итак, люди все прибывали и прибывали на прииски. Среди путников, усеявших дорогу, у которых на спине находился сверток с необходимым инструментом, одеялом и башмаками, шла молодая девушка.

Она была одна и, казалось, избегала людей, которые иногда подходили к ней, чтобы побеседовать или помочь ей, потому что у нее был очень усталый вид.

Юность всегда сохраняет свои розы, несмотря на страдание и усталость. Она шла с трудом, часто останавливаясь на краю рвов, прорытых в Австралии дождями, которые в дождливое время года струились потоками.

Время от времени, остановившись под деревом, она смотрела на небо и, казалось, обращалась к нему с немой мольбой. Проезжающие мимо возчики предлагали ей место рядом с товарами, которые они везли. Девушка всегда отказывалась и, забыв свою усталость, убегала в лес, как испуганный зверек. Затем она возвращалась на дорогу, испещренную отпечатками колес и, посмотрев во все стороны, чтобы не быть схваченной врасплох, садилась на облюбованное место. Тут она доставала из корзинки сухари и изюм и принималась за еду.

Как–то днем женщина сорока лет остановилась близ нее и стала непринужденно рассматривать ее, так как девушка ее не видела.

– Какой счастливый у нее возраст! – пробормотала подошедшая. – Она ест с таким аппетитом, что я испытываю желание тоже приняться за еду.

Она посмотрела вокруг, и, не увидя никого, задала себе вопрос: действительно ли такая молодая девушка странствует одна? Несмотря на то, что она была крепкой для своего возраста, заметно было, что она едва вышла из отрочества, черты ее лица не были изящны или правильны, но ее большие голубые глаза, которые окружали маленькие фиолетовые круги, вызванные усталостью, блестели живым огнем, ее рот был немного великоват, но когда она открывала его, то можно было видеть два ряда ровных и белых зубов. Ее светлые волосы оказались настолько густыми, что сбивали назад маленькую соломенную шляпку.

Ни одна из этих деталей не ускользнула от осмотра подошедшей женщины.

– Она очень мила, эта малышка, – сказала та себе. Если говорят о каком–то человеке, что он мил, это значит, что он приятен, а когда женщина так выразилась о другой женщине, это значит одно – «мы с ней поговорим».

Итак, незнакомка поднялась по склону рва и уселась рядом с молодой девушкой, которая, совершенно изумившись, с бисквитом в одной руке и изюмом в другой, спрашивала себя, откуда вдруг появилась эта некрасивая женщина со следами оспы на лице, со спутанными поседевшими волосами, с фигурой толстой и низенькой, но с живыми и добрыми глазами, взгляд которых свидетельствовал о ее расположении к ней.

– Что вы здесь делаете? – спросила она молодую девушку.

– Вы же видите – я ем и отдыхаю, – ответила та.

– Вы далеко идете, дитя мое?

– Нет, мадам, я почти пришла. Я добираюсь из Мельбурна до Балларэта.

– И я тоже, – отозвалась толстая женщина, которая хотела сделать попутчицу более разговорчивой, открыв ей свое имя и семейное положение. – Меня зовут мадам Жозеф, я француженка. Мой муж хороший человек, хоть у него нет никакого звания. Он храбр и честен. Сейчас он работает на приисках, а я иду туда, чтобы быть с ним. Тот, кто трудится там, должен хорошо питаться, чтобы восстанавливать свои силы. Я могла бы подработать, готовя пищу за плату для других старателей, но мне больше по душе кормить моего бедного мужа. Я уверена, что найду его очень изменившимся, похудевшим… У вас находятся на приисках родители?