Эротические рассказы - Подростки - Stulchik

А Лена должна быть хороша в роли пленницы, вон она какая тоненькая и гладенькая… И стеснительная. А если привязать, пусть себе стесняется, сколько хочет.

Может быть, даже сегодня удастся поиграть? Или они одну игру за день проводят? Спросить-то неудобно… Это все равно как подойти и сказать, а давайте я кого-нибудь из вас еще полапаю? С другой стороны, им тоже неудобно предлагать, ведь это все равно что «А давай ты нас еще полапаешь?» Денис приоткрыл глаза. Девчонки собрались кучкой, и что-то жарко обсуждали. Денис отвернулся, полежал немного, царапая пальцем по песку, в ожидании, пока эрекция уляжется, затем подошел к девчонкам, которые при его приближении замолкли. Наступило неудобное молчание.

— Есть хочется, — сказала Таня.

Да, действительно, Денис тоже ощущал голод. Прямо-таки зверский.

— Обедать пора, — добавила Ира совершенно безразличным голосом.

Не сговариваясь они встали, оделись, Денис проводил взглядом попки и ножки, и они отправились домой. Пообедали Денис с Таней хорошо и с удовольствием, баба Катя уже все приготовила. Прибежала Лена, скороговоркой проговорила. Что они больше сегодня на речку не пойдут, потому что бабушка запрягла их в работу, и убежала. Денис почувствовал острое сожаление, он рассчитывал, что они сегодня еще поиграют, но…

Человек предполагает. Впрочем, не так уж ему и хотелось.

Он мог спустить раз пять-шесть за день, но выраженное желание проходило после первых двух-трех, а последние давались уже с некоторым трудом. Так что он вполне мог потерпеть до завтра, а завтра все это покажется еще приятнее.

5. Танина история

Я расскажу вам то, что видел своими глазами или слышал от людей, которым я доверяю.

Остаток дня он провел за разной ерундой, размышляя о том, что было, и о том, что, как он надеялся, будет. Денис решил проинспектировать чердак, на который можно было забраться по наружной лестнице типа пожарной. Чердак оказался на разочарование пустым, по стенам там стояло немного слоноподобной мебели: диван (и как только его умудрились сюда втащить?), шкаф, узкая кровать, огромный сундук, пара табуреток и небольшой круглый стол. Посреди чердака торчала кирпичная труба от печки. Шкаф был пуст, а в сундуке лежали совершенно неинтересные покрывала, полотенца и другие тряпки. Было довольно пыльно, но никаких древних предметов таинственного назначения на полу не валялось. Из окна открывался вид на дорогу и часть пейзажа. Видно было изумительно далеко. Снизу послышался Танин голос:

— Дениска, ты где?

С неудовольствием Денис отозвался. Во-первых, он не любил, когда его звали Дениской, во-вторых ему совершенно не хотелось отрываться от дела. Тем не менее Таня уже поднималась.

— Ух ты, — сказала она, — а здесь здорово! Только пол вымыть надо. И пыль вытереть.

Денис считал, что это совершенно лишнее. Чердак должен пахнуть пылью и заброшенностью.

— А зачем? — спросил он.

— А чтобы на полу можно было сидеть. И на стульях, — добавила Таня проведя пальцем по табуретке, — Сейчас я воды принесу.

Денис, конечно, не подумал насчет сидеть. В словах сестры был некоторый резон.

Таня действительно умудрилась притащить полведра воды и пару тряпок. Денис взялся чинить выключатель, так как свет не работал, а Таня возилась с тряпками. Денис с удовольствием поглядывал на ее стройные ноги, расставленные над лужей воды, на задранную попку, когда она наклонялась с тряпкой в руках.

— А вы давно в разбойников играете? — спросил он безразличным тоном.

— Да уж года два.

— С мальчишками?

— Не-ет, — Таня хмыкнула, — откуда их здесь взять?

— Ну… — вообще-то Денис был доволен, — А местные?

— Да? — Таня обернулась и скроила презрительную гримаску, — А ты их видел?

Пауза. Таня терла пол, а Денис пытался открутить заржавевший винт.

— А ты сам-то в разбойников играл?

— Я? — Денис не знал, что она имеет в виду, — Ну не в таких. И не с девчонками.

— А когда-нибудь ты с девочками ТАК делал?

Денис старательно рассматривал выключатель.

— Да как… — ответил он, — не так, но…

— А как?

Денис замялся. Ну о-очень неудобно было бы рассказывать о его «удачах» в транспортной толпе.

— Ну там, знаешь, игра есть, мертвеца оживлять.

Да, действительно есть такая игра, когда один лежит как труп, а второй пытается привести его в чувство. Можно смешить, пугать, щекотать травинкой… Вот только последний раз Денис в эту игру играл, наверное, классе в третьем.

— А ты? — спросил он, перехватывая инициативу.

— Что я? — Таня выпрямилась, охватывая взглядом плод своих трудов.

— Ну, тебя когда-нибудь мальчишки того… — Денису не хотелось произносить слово «лапать».

— А, — Таня поняла, — было однажды.

— Давно?

— Год назад, в пионерлагере.

Таня бросила тряпку на пол, и присела в уже протертое кресло.

— У нас тогда был концерт, и я была суфлером. То есть, надо было сидеть и подсказывать, … … если кто-то что-то забудет. И еще фонариком подсвечивать в конце. Ну вот, а суфлеры сидят в будках, а у нас будки не было, была только заколоченная дыра в сцене. Так в от они ее открыли, засунули туда ящик, длинный, а сверху другой приспособили. И для того, чтобы мне туда залезть, меня туда опускали ногами, а сверху оставались только плечи и руки. Ну, и голова, конечно. А потом еще сверху ставили такую крышку, чтобы из зала не было видно. То есть, не из зала, а… Ну, в общем, понятно. И там так тесно было, что можно было только страницы переворачивать, а ничего больше, ни повернуться, ни тем более вылезти нельзя. И вот представляешь, концерт, народу полно, гости там всякие, родители, цветы там… Все волнуются… Ну, запихали меня в эту трубу, идет спектакль, я стою, листаю бумажки… И вдруг чувствую, вроде доски на уровне моих коленей под сценой отдирают. Потом вдруг хвать меня за трусы…

— А ты что?

— А что я… Пошевелиться-то не могу… Они видят, что я не кричу, на помощь не зову…

— А почему?

— Да ты чего? Там народу тыща, и я им всем буду объявлять, что меня лапают? (Вот это слово, сама сказала!) Ты что! Это вообще значит концерт сорвать! Да, ну они осмелели, стащили с меня трусы, засунули подол за шиворот, и давай лапать по очереди…

— А много их было?

— Черт их знает… Человек пять, наверное…

Денис внутренне ахнул. Как он хотел бы находиться там, вместе с ними, под сценой, разглядывать и лапать Таньку, которая не может пошевелиться…

— А ты не могла присесть, ноги там согнуть?