Адептус Астартес: Омнибус. Том I - Энди Смайли

Он был теперь сильным. Свободным от своих уз. Одно обличье пришло в негодность, но зато появилась сотня новых. Он был великолепен. Он был воплощением самой Лжи.

Мостик был перед ним. Раэзазель расплавил взрывоустойчивую дверь, превратив ее в лужу жидкого золота.

Внутри находилась великолепнейшая коллекция разумов, какой Раэзазель не видывал уже много столетий.

Они верили.

Он попробовал их веру на вкус. Они верили в религию, основанную на остатках культа самого Раэзазеля: обрывки священных писаний, несвязные воспоминания о паломничестве. Из ничего вдруг появились новые души, поверившие в ложь.

Раэзазель рассмеялся. Просто поразительно. Сами того не желая, обманутые им овечки положили начало целой новой породе обманутых верующих.

Раэзазель принял облик ночного кошмара и ворвался на мостик.

Эрхар схватил автоматический пистолет, лежавший в кобуре под командным пультом. Он стрелял не целясь, поскольку демон, обрушившийся на мостик, был настолько велик, что промахнуться было невозможно.

Он выпустил половину магазина сразу, слыша лишь вопли и звук льющейся крови. Хойгенс исчез в сине-золотой клубящейся массе демона.

Они были уже так близки. Они покинули Дракаази со всеми ее ужасами, и вот теперь такое.

По крайней мере, они почувствовали вкус свободы. Эрхар говорил себе это, когда окровавленные щупальца обернулись вокруг его тела и вспороли ему живот.

Его выдернули из-за пульта. Его пистолет упал, а вместе с ним и кисть, отсеченная по запястье золотым серпом. Он взглянул в десятки глаз и ртов, нависших над ним, и инстинктивно понял, что он в когтях у Раэзазеля Лукавого.

Эрхар протестующе завопил, и сотня ртов поглотила его.

Раэзазель дотянулся и вырвал душу у верующего, сидящего за навигаторским пультом, отделив нематериальную субстанцию души от тела из плоти и крови. Остальные пилигримы пытались спастись бегством или драться. Те, кто дрался, изрядно позабавили Раэзазеля, тыча в него всем, что попадется под руку. У двоих было оружие из судового арсенала. Раэзазель растопил пол под ними, и они по бедра погрузились в расплавленное золото и корчились в муках, сгорая.

«Молот Демонов» — славный корабль. Очистив мостик, Раэзазель сможет развернуть «Молот» и улететь на нем к новому миру. Там он начнет все сначала. Он найдет себе планету, невежественную и отчаявшуюся, и даст ей пророка. Тзинч получит наконец свое.

Раэзазель поглощал человека по имени Хойгенс, жадно всасывая его воспоминания, отрывочные картины жизни, полной смятения и ужаса, и восхитительное отречение от своей веры в конце.

Он так наслаждался, пожирая невежественный разум Хойгенса, что не сразу заметил, как последний остававшийся в живых поднял с пола автоматический пистолет.

Хаггард отпихнул ногой отрубленную кисть Эрхара и поднял пистолет. На ватных ногах он двинулся к навигаторскому пульту, когда Раэзазель наконец весь перетек на мостик. Последние верующие исчезали в его массе. Хаггард знал, что все остальные на корабле мертвы. Свободы от Дракаази не будет. В живых не останется никто.

Хаггард со всей ясностью осознал, что просто выжить бывает недостаточно.

Сотни глаз обратились на него. Хаггард не знал, сможет ли пошевелиться. Он никогда не видел ничего более ужасного, оно сияло синей плотью и золотыми клинками, подернутыми серебром.

— Где… — запинаясь, выдавил он, — где мои друзья? Они мертвы?

— Конечно, — ответила ему сотня голосов сразу.

— Хорошо, — сказал Хаггард и ударил рукояткой пистолета по навигаторскому пульту.

Командная клавиша отменила последние координаты, введенные в когитатор. «Молот Демонов» вновь лег на свой прежний курс — путь к Земле Обетованной.

Хаггард выпустил в навигаторский пульт остатки обоймы. Тот взорвался в искрах и вспышках синего пламени. Хаггард упал на палубу, скользкую от крови верующих.

Раэзазель Лукавый взглянул на обзорный экран. «Молот Демонов» разворачивался, звезды скользили мимо, пока картинка не остановилась на сверкающей красной щели посреди космоса. Это был варп-разлом, врата в варп, через которые Раэзазель обещал доставить души к Тзинчу.

Глаза демона округлились от чего-то похожего на ужас.

Раэзазель отшвырнул Хаггарда прочь, но пульт был уничтожен. Царством Раэзазеля был человеческий разум. Машины были всего лишь инструментами, просто кусками металла. Он не мог переписать судовые когитаторы, как переписывал память своих жертв.

В глубинах варп-разлома открылся огромный золотой глаз.

Главные двигатели «Молота Демонов» дали полный ход, увлекая корабль навстречу разлому. Он становился на экране все больше и больше, этот немигающий глаз, взглядом пригвоздивший Раэзазеля к месту.

— РАЭЗАЗЕЛЬ! — произнес голос, донесшийся из варпа. — ТЫ ОБЕЩАЛ МНЕ ДУШИ. ТЫ ОБЕЩАЛ МНЕ ВЕРУЮЩИХ. ТЫ ПОДВЕЛ МЕНЯ.

В эти последние мгновения Раэзазель завопил, а Хаггард рассмеялся.

Аларик из рубки челнока видел, как «Молот Демонов», взревев двигателями, внезапно изменил курс. Корабль устремился к красной щели, которая, как предполагал Аларик, была варп-разломом, местом назначения паствы Раэзазеля.

Не было сомнений, что все находившиеся на корабле обречены: Дорваз и храбрецы из гатранского Бронекавалерийского, которых Аларик подвел еще раз; Эрхар, которому вера сохранила разум, когда подобные Гирфу теряли свои души; и Хаггард, единственный настоящий друг Аларика на Дракаази.

Он пытался скорбеть по ним. Пытался почувствовать свою ответственность за их смерть, но он устал и не способен был чувствовать ничего.

Аларик откинулся в гравикресле катера. Созвездия Ока Ужаса вращались вокруг него, сплетаясь в бесконечный узор, непобедимый и вечный.

Аларику очень хотелось спать. Он вверил свой разум мембране бесчувствия, покрывавшей его мозг, и звезды погасли.

Аларик оставался в состоянии бесчувствия семь месяцев.

Каталептическая пелена в его мозге отключила все, кроме дыхания и сердцебиения. Каждые несколько недель он просыпался, чтобы опустошить скудные запасы еды и питья, имеющиеся на катере, и не дать атрофироваться мышцам. Он с радостью погружался обратно в бесчувствие, потому что во время глубокого, абсолютного сна ему ничего не снилось.

Спасательная команда, двигавшаяся вслед за Имперским Флотом, обнаружила позывные аварийного радиомаяка с челнока Аларика. Думая, что это отделяемый спасательный отсек крупного корабля и что они смогут получить с Имперского Флота плату за спасенный экипаж, они радостно высадились на катер. Перед ними уже маячили видения, как они удаляются от дел с полными карманами кредиток, которые, несомненно, отвалит им Флот за спасение запертых внутри офицеров. К тому времени как им удалось взломать корпус, они были уже уверены, что там именно офицеры, причем те быстро повышались в чине, так что под конец спасатели ожидали найти там контр-адмирала или комиссара Флота, рыдающих от радости при виде их.

Вместо этого они впервые в жизни увидели настоящего живого космодесантника.

Поскольку они понятия не имели, сколько могут стоить космодесантники, зато прекрасно знали, насколько они могут быть опасными, спасательная команда принялась спорить, не лучше ли избавиться от него и предоставить катеру и дальше болтаться в космосе. Огромные размеры космодесантника предполагали, что он будет есть слишком много и на спасательном корабле запасы продовольствия закончатся раньше, чем он вернется в порт. Другие члены экипажа были за то, чтобы убить его, поскольку это, без сомнения, праведный монах-воитель, готовый вылезти из кожи вон, чтобы истребить грешников, а у всех членов команды биография была отнюдь не безупречной. Аларик положил конец спорам, открыв ударом ноги переходной шлюз и сообщив им, что если они не отвезут его туда, куда он пожелает, он их убьет. Команда ему поверила.

Он пожелал, чтобы его отвезли в крепость Инквизиции на Белсимаре.

Генерал тяжело вскарабкался на гребень. За последние месяцы он лишился нескольких конечностей, но их еще осталось достаточно, чтобы таскать его инсектоидную тушу. Его брюхо было покрыто шрамами, жвала затупились о доспехи и кости врагов, но он был жив, чего нельзя было сказать о большинстве лордов Дракаази. Они горели ярко, бросаясь в атаку впереди своего войска и сражаясь друг с другом в бесконечных войнах, но зато и сгорали тоже первыми.

Старый сцефилид оглядел открывшуюся перед ним картину. Вдалеке виднелся Аэлазадни, чьи хрустальные башни разбились и почернели, словно обломки гнилых зубов. В долинах, там, где равнина понижалась, он видел сражающиеся группы людей, полубезумных, вооруженных лишь зубами да странными каменными копьями.