Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Френч Джон

Он выхватил фульгурит из ножен Нумеона, ловко увернувшись от его рук.

— Прости, — сказал Грамматик, и голос его звучал все менее отчетливо по мере того, как он убегал все дальше, — но ты мне мешал.

Прорвавшись сквозь бурю, он добрался до корабля. Вблизи тихое жужжание турбинных двигателей уже нельзя было с чем-либо перепутать. И сам корабль теперь, когда Грамматик стоял совсем рядом, виднелся вполне отчетливо. Он оглянулся, проверяя, нет ли рядом его захватчиков.

Вдалеке треснула молния, вызванная отнюдь не бурей. Она осветила троих людей в легионерских боевых доспехах. Один, Ворон, стоял напротив остальных. Нумеон еще не пришел в себя, но уже поднимался.

Грамматик мог управлять кораблем и без помощи Саламандр, но он знал, что должен был сесть и улететь как можно быстрее. Обогнув корабль, чтобы зайти через задний люк, он остановился.

За люком что-то капало, как будто там открыли кран и наполнили отсек водой. Было темно, воздух был мутным и пах гнилью. С этим местом, с этим городом что-то было ужасно не так. Грамматик чувствовал это с тех пор, как приземлился вместе с Варте и остальными. Оружия у него больше не было — кольцо стало бесполезно, — поэтому полагаться он мог только свой ум. В данный момент тот надежным не казался.

Ударив по панели, открывающей люк, Грамматик собрался с духом, готовясь встретить от, что ждало его внутри. Он собирался запрыгнуть на рампу, не дожидаясь, пока она полностью опустится, пробежать в кокпит и убраться наконец с Траориса, но путь ему перегородили.

Сколько же лет он провел в дренажном бассейне… Вода была к нему жестока.

Грамматик не помнил, как его звали, но существо, глядевшее на него из-за паклей, закрывавших распухшее лицо, Грамматика знало.

Он инстинктивно попятился, чувствуя, как пульсирует боль в лодыжке, там, где до сих пор краснели на коже пять маленьких ранок.

— Ты не… — начал он, но разве мог он быть в чем-либо уверен? После всего, что видел, после всего, что сотворил…

Утонувший мальчик двинулся на Грамматика, с трудом волоча ногами и оставляя за собой потеки сточной воды.

Лишь детская травма из первой жизни — почему же она заглушала все остальные страхи?

Грамматик отшатнулся и налетел на доспех, и не дрогнувший от его толчка. Он обернулся к врагу лицом, понимая, что игре пришел конец.

— Если собираешься бежать, то тебе в другую сторону, — сказал Нумеон, сверкая оставшимся глазом через линзу шлема.

Когда Грамматик оглянулся, утонувшего мальчика уже не было. Но задержка дорого ему стоила.

— Теперь ты убьешь меня? — спросил он, все еще потрясенный, но уже приходивший в себя.

— Мне следовало убить тебя при первой встрече. Скажи. Ты не лгал? Вулкан все еще жив?

— Насколько мне известно…

Ответ Грамматика прервало громом болт-пистолета.

Стоявший перед ним Нумеон дернулся, когда снаряд ударил его в грудь, и рухнул на землю.

— Ты воистину неуловим, Джон Грамматик, — раздался интеллигентный, но жуткий голос.

Глухой щелчок взводимого курка заставил Грамматика, добравшегося до середины штурмового трапа, замереть. Обернувшись, он увидел приближающегося к нему клирика.

— Впрочем, ты ведь вообще человек исключительный, не правда ли?

— Да, мне говорили, — ответил он, не выпуская из рук фульгурит.

— Отдай мне копье, — приказал темный апостол. — Кинь его на землю.

Нумеон до сих пор лежал и, судя по его виду, подниматься не собирался. Грамматик подчинился.

— Что теперь?

— Теперь ты последуешь за мной, и я покажу тебе истинное лицо варпа.

— Я предпочел бы отказаться, если ты не против.

— Я не говорил, что у тебя есть выбор, смертный.

Элиас повел дулом пистолета, приказывая Грамматику сойти с трапа, из хвостового отсека штурмовика.

Тот медлил:

— Меня там раскромсает.

Элиас бросил взгляд на свой кинжал-атам, лежавший в ножнах на поясе.

— Так долго ты снаружи не пробудешь. Впрочем, без кромсания не обойдется.

Грамматик уже спускался по штурмовому трапу, отчаянно думая, как можно из этого выпутаться, когда воздух сотрясся от разряда. Разряд пришел не с грозовых полей — он вообще не был связан с бурей. Элиас тоже его почувствовал и начал поворачиваться.

Что-то появлялось.

Нумеон умирал. Он знал это и без ухудшавшихся биометрических данных, передаваемых доспеху. Красные предупреждающие иконки мигали перед глазами, и

этот прерывистый, грязный от статики поток мешал больше, чем помогал.

Он отключил замки и сорвал шлем с головы.

Несущий Слово — клирик, которого они так долго искали, и который, без сомнения, убил Хриака, — не обращал на него внимания. Переведя взгляд на бурю, Нумеон почувствовал что-то в воздухе. Накатил жар, невольно вызвав в сознании картину дрожащих атомов разрываемой и переписываемой реальности.

Он вытянул руку, должно быть, ища оружие — пистолет, наверное, потому что глефа была слишком далеко, — но понял, что сжимает в кулаке печать.

Печать Вулкана.

Она стала для его легионеров загадочным символом надежды, но примарх не видел в ней ничего мистического. Он ее создал, он применил в ней технологии, недоступные для понимания даже его легионерам-сыновьям.

Она была маяком, светом, что ведет поврежденный корабль к берегу, а потерянного путника — домой.

На несколько кратких мгновений от бури остался лишь шепот, а последний разряд молнии замер на месте и превратился в сочащийся светом разрыв в пространстве.

В этом свете Нумеон видел силуэт, окутанный божественной силой.

— Вулкан жив… — выдохнул он, давясь эмоциями и кровью.

Элиас убрал пистолет в кобуру, поняв, что против того, кто сейчас явится в реальность, тот будет бесполезен. Он уже тянулся к атаму и готовился бежать, когда узнал возникшую перед ним фигуру.

— Повелитель, — выдохнул он, опустился на колено и склонил голову перед Эребом.

Эреб не обращал на него внимания. Он смотрел на Джона Грамматика, который до сих пор стоял на рампе штурмовика, пораженный случившимся.

Капюшон путника был поднят. Силовую броню закрывала темная ткань. ПОд капюшоном не было лица — только серебряная маска, его имитурующая. В одной руке Эреб держал ритуальный нож, который тут же спрятал под одежду, другую же, бионическую, еще не обернутую в плоть, он протянул к фульгуриту.

— Встань, сказал он Элиасу, но смотрел на Грамматика. В его голосе звучали усталость и горечь, но вместе с тем — эхо истинной мощи.

— Вы прибыли как раз вовремя… — успел только сказать Элиас, прежде чем Эреб взмахнул фульгуритом и перерезал второму темному апостолу горло.

— Согласен, — сказал он, позволяя крови, хлещущей из артерии Элиаса, окрасить перед своей рясы.

Умирающий, неспособный остановить кровь из раны, нанесенной божественным оружием, Элиас мог лишь цепляться за своего бывшего господина. Он сумел ухватиться за серебряную маску и сорвать ее, после чего Эреб перехватил его дергающиеся руки и оттолкнул апостола прочь.

Когда Эреб повернулся к Грамматику, тот отшатнулся. На него смотрело какое-то подобие демона, с жуткой освежеванной плотью, кроваво-красной и покрытой рубцами, заживающими не так, как заживает обычная кожа и плоть. Они были темными, почти багровыми, и переливающимися потусторонним блеском. На макушке росло несколько небольших рогов — заточенных костяных наростов.

Элиас валялся у ног Эреба, разевая рот, как рыба, вытащенная из воды. Он умирал. Его отчаяние, должно быть, привлекло внимание Эреба, и Грамматик с облегчением вздохнул, когда эти дьявольские глаза его оставили.

Опустившись на корточки, Эреб обратился к своему бывшему ученику:

— Твоя глупость сравнима лишь с твоей недальновидностью, Вальдрекк. — Он продемонстрировал ему фульгурит, до сих пор слабо светившийся в бионической руке. — Это войны не выигрывает — куски дерева и металла на такое не способны. Копье — не оружие, что ты так искал. Оружие — это богорожденные примархи. Свое затачивать, вражеское затуплять.

Эреб наклонился и накрыл распахнутый рот Элиаса настоящей рукой. Борьба закончилась быстро и легко.

— Он отправится к нерожденным в награду за то, что пытался предать меня.

Грамматику потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Эреб обращается к нему. Он опустил взгляд: легионер протягивал ему фульгурит.

— Бери его, — сказал Эреб. — Никто не будет тебе препятствовать. — Теперь он смотрел прямо на Грамматика, и в глазах его светилось ужасное знание. — Выполни свое задание, Джон Грамматик.

Грамматик с опаской взял копье. Затем он поднялся по штурмовому трапу и нажал на кнопку, чтобы закрыть его. Когда он обернулся, Эреба и Элиаса уже не было.

Он не был легионером, но с кораблем справится. Его навыки пилота были исключительными, и существовало не так много кораблей, человеческих или ксеносских, которыми бы он не умел управлять. Пройдя через грузовую кабину, Грамматик открыл дверь в кокпит. Тот был просторным, рассчитанным на легионера, но проблем это не доставляло. Он успешно активировал системы корабля для атмосферного полета, путь на это и ушло несколько минут, а турбины двигателя уже были прогреты.