'Современная зарубежная фантастика-2'. Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

я так спокойно спала. – Я потерла вспотевший затылок и встала. – Только это меня и радует в последнее время.

Я надела подобающее платье лазурного цвета, с рубинами у ворота. Расчесала волосы, хотя, чтобы распутать кудри, пришлось потрудиться. А потом направилась в тронный зал под прохладным ветерком, проникавшим через стропила. Он шептал о снеге в пустыне, что придет всего через несколько лун.

В тронном зале стояли силгизские воины в традиционной кожаной одежде и шапках с перьями. Слезы навернулись мне на глаза, прежде чем я сообразила, что вижу. Словно что-то в самой глубине души среагировало быстрее, чем мозг.

От помоста с золотой оттоманкой на меня смотрела худая женщина с крупным носом, как у меня, и каштановыми волосами Джихана. Я могла лишь зарыдать, приблизившись к ней, и не знала, от боли или от счастья – меня переполняло и то и другое.

– Матушка? – сказала я, словно не была уверена до конца.

– Сира.

То, как она произнесла мое имя… лишь теперь я почувствовала, что это реально. Моя мать больше не на пороге смерти.

– Мне хотелось приехать и увидеть тебя. – По мне будто прошелся слон. – Я молилась день и ночь, чтобы ты поправилась.

Нет, на самом деле я не молилась. Надежда давно меня покинула. А учитывая то, как со мной обошлась судьба, молиться о здоровье матери казалось бессмысленным.

– Я была готова вернуться к Лат, узнав, что гулямы сделали с моим сыном. С Джиханом, – с нежностью произнесла мать. – Но, уже умирая, услыхала, что ты за него отомстила. Это вырвало меня из лап смерти. И я слышала, что ты сделала для силгизов, для Потомков, которых мы почитаем. Клянусь Лат, рассказы о твоих деяниях возвратили меня к жизни.

Мать обняла меня. Ее сила, ее тепло охватили мои мышцы и проникли до самых костей. Это все слишком хорошо, чтобы быть правдой, и я боялась, что она испарится, как слезы в жаре пустыни.

А вдруг я еще сплю?

Разорвав объятия, я посмотрела на мать. Жесткие линии морщин под глазами говорили о возрасте и обвиняли.

– Сейчас время джиннов. Султанша Аланьи нуждается в отдыхе. – Она пригладила мои волосы и ласково улыбнулась. – Возвращайся в постель, Сира. – Она говорила так, словно мне восемь лет и меня разбудил страшный вой.

Я была напугана так же, как и тогда.

– Нет. Нет, я не хочу. Вдруг проснусь, а тебя здесь не будет?

– Я никуда не денусь. Я буду с тобой. Положись на Лат и Потомков. Можешь причислить меня к своим верным сторонникам. Пока я могу двигать хоть одной своей костью, я сделаю все, чтобы тебе помочь. – Она ласково тронула мою щеку, и в тот миг мир показался прекрасным. – Да поможет Лат тем, кто встанет у нас на пути.

5

Кева

Рухи неловко примостилась на противоположном конце гребной лодки, неуместно торчавшей на вершине песчаной дюны.

Она скрестила руки на груди.

– Ты уверен, что мы вернемся к Празднику соколов? Моя двоюродная сестра потратила много лет на обучение своей птицы. Она душу из меня вынет, если я пропущу состязание охотников.

– Кинн донесет нас до Костаны за день и вернет в Зелтурию за следующий.

Шейха явно боролась с внутренней тревогой. Вайя был совсем другим, он всегда сохранял спокойствие, за исключением самых тяжелых моментов.

Я сел на противоположный конец лодки и вытянул ноги.

– Нам нужно кое о чем поговорить.

На горизонте забрезжил рассвет, утренний ветерок поднял вихри песка.

– О чем? – Рухи тоже вытянула ноги, достаточно короткие, чтобы поместились в прогал между сиденьями.

– Я довольно давно об этом размышляю. Не самая простая тема для разговора.

– Хватит темнить.

– Ладно, тогда я просто скажу. Если наступит момент, когда я могу погибнуть, ты должна нанести смертельный удар.

Она воззрилась на меня сквозь прорезь в покрывале.

– Ты хочешь, чтобы я забрала твои маски.

– Ты понимаешь почему?

– Потому что, в отличие от тебя, я достигла определенной степени фанаа. И поэтому ты думаешь, что я смогу заручиться расположением племен джиннов.

– Не понимаю, почему Лат избрала для этой цели меня. Недавно мне напомнили о необходимости посмотреть в лицо своим сомнениям. Что ж, это одно из них. Если я потерплю неудачу… возможно, получится у тебя.

Она взглянула на песчаный горизонт, затем повернулась ко мне. – Только если твоя смерть будет неизбежной. Не проси меня убивать тебя.

– Я не спешу на тот свет. Больше не спешу. Слишком много дел на этом.

– То есть ты не хочешь умирать, только пока есть чем заняться?

– У каждого из нас свои болеутоляющие. Мое – это работа. Или, скорее, война. Мирное время делало меня слабым, снова и снова.

– Ты маг. Может, стоит сосредоточиться на достижении фанаа, чтобы получить в свое распоряжение племена джаннов и ифритов.

– Ты лучше других знаешь, что на достижение фанаа требуются годы. Я до сих пор не понимаю, почему Марада вдруг подчинилась мне. В конце концов, это оказалось ошибкой.

– Ты винишь себя в том, что случилось с Марадой?

Это была моя вина. Я защищал Сади, вместо того чтобы держаться в тени, дожидаясь удобного момента. Я заставил Мараду противостоять Мароту в неудачное время, и она поплатилась за это. Ледяные джинны меня покинули, поскольку больше не были связаны обещанием Марады подчиняться мне.

Большинство джиннов не похожи на людей. Марада не любила меня, но знала, что на нашу землю явился Марот. Возможно, она хотела остановить его, но могла это сделать, только заключив договор со мной, поскольку я носил ее маску.

Маску, которую получил, пронзив клинком Лунару.

Султаны ифритов и джаннов, несомненно, знают, что случилось с Марадой, и потому откажут мне. В конце концов, мои маски ни к чему их не обязывали, пока я не уничтожил свою личность и желания, достигнув высоких уровней фанаа. Но что, если надвигается огромная опасность, куда хуже Марота?

– Марада сделала то, что я просил, и погибла от руки Марота, – сказал я. – Это моя вина.

– А потом Лат послала райское сияние, чтобы уничтожить Марота.

– Да.

– А потом?

– Это все.

Я не собирался посвящать ее в дальнейшее. Это породило разрушительные сомнения в Сади, и мне не хотелось заражать ими других. О том, что произошло, ходило множество слухов. Выжившие гулямы и йотриды чего только ни болтали. Но никто не мог знать правды, если не был там.

Сади, как и я, проходила испытание. Ни к чему втягивать в это страшное испытание остальных.

Кинн,