Тень великого колдуна (СИ) - Шумских Светлана Геннадьевна

Я злобно тренькнула алебардой об пол, собираясь подойти ближе. Но примкнуть к рядам героев мне было не суждено. В глазах неожиданно потемнело. Прощай, сознание. Похоже, мы расстаемся навсегда…

Ага, как же. Я пришла в себя оттого, что стала задыхаться. Мой отчаянный хрип вспугнул облачко перьев, суетливо закружившихся в приглушенном золотистом свете. Пока непонятно, уже в том или еще в этом…

На подземное царство не похоже. Но и императорский зал, признать было сложно. Все вверх дном. Обломки. Обрывки. Обрубки. Осколки. Пыль столбом, словно разом встряхнули все дворцовые ковры. Или словно случился мощный магический взрыв…

Сверху раздался дикий вибрирующий визг, пробрав меня до мозга костей.

Над головой пронеслась императрица Белогорья с мечом в одной руке и черной звездой заклинания в другой, голося, как подбитая чайка, получившая под зад метко брошенным ботинком. За ней с утробным боевым гиканьем проследовала вся остальная крылатая ватага. Куда это они?

Сквозь огромную дыру в стене, как раз за тем местом, где раньше сидел эранский посол, а теперь лежала груда камней, с любопытством заглядывали последние лучи солнца. На светлом фоне закатного неба отчетливо вырисовывался темный человеческий силуэт. Руки в карманах. Сутулые плечи. Чуть опущенная голова. С первого взгляда можно подумать, что он просто проходил мимо и решил заглянуть из праздного любопытства.

Первое впечатление обманчиво. Я попыталась вскочить, но правую ногу внезапно свела такая жуткая боль, что потемнело в глазах. Успела увидеть только, как вся громада имперского войска обрушивается на этого одинокого маленького человечка.

Когда зрение вернулось, войска уже не было и в помине, а самая могущественная волшебница Белогорья бессильно висела в магических силках, распятая над камином, словно трофейное чучело гигантской птицы. Человек даже не вытащил руки из карманов. Он задумчиво поддел носком сапога торчащую из груды камней руку с золотым перстнем и лениво перешагнул через труп. Ему не привыкать.

Удрать в тень не получилось. Порог с хладным презрением отбросил меня назад, впервые за много лет не позволив даже приблизиться. Новая попытка подняться не принесла ничего, кроме боли. Я нервно всхлипнула и отбросила в сторону юбку. Гёт. Коленная чашечка была жутковато вывернута кнаружи, словно под кожу сбоку заснули острый черепок разбитого кувшина. Гёт! Да какая в принципе разница?! Даже если бы у меня были еще три запасных ноги, бежать все равно бесполезно.

А он шел медленно, глядя прямо перед собой. По привычке, не из-за боязни споткнуться. Вещи и мертвецы отползали с дороги с вежливой предупредительностью, как живые. Живые, рискнувшие загородить ему путь, быстро раскаивались. Создавалось впечатление, что этот спокойный задумчивый человек вообще не имеет никакого отношения к происходящему, просто какая-то неведомая сила безжалостно косит крылатый народ направо и налево.

Сайтас сильно изменился за это время. Как будто постарел. Шикарная иссиня-черная шевелюра поседела, сдав центральную позицию обширной лысине. Но его просто невозможно не узнать. Холодный ветер, болевой шок и дикий ужас сделали свое дело. Меня начало лихорадочно трясти.

Страх и отчаяние. Потрясающее малодушие, даже для меня. Но других чувств не было. Я так давно ждала этой встречи, что продумала все возможные сценарии, составила сотни блистательных остроумных речей, но, как назло, теперь не могла вспомнить ни одну. Единственное, что тебе осталось, Умбра, — это молча таращиться на приближающегося Хозяина, и надеяться, что у тебя не совсем уж убогий вид. Неожиданно Сайтас пропал из виду, заслоненный чьей-то широкой спиной. Я удивленно моргнула, впервые за все время. До меня никак могло дойти, что происходит. Мысли метались по кругу, как взмыленные лошади по загону. Но когда дошло…

— Гёт, Асеер!!! Пошел вон!!! Ищи себе другое место для ритуального самоубийства, урод!

Белокосый дернулся, будто от затрещины, но не обернулся. Лишь крепче сжал кулаки. Его трясло едва ли не сильнее меня. Изодранная рубашка пузырилась от крови.

— Асеер, пожалуйста. Я себе никогда не этого прощу… подумай о Тиме!

Стоило только помянуть, как тот не замедлил явиться. Выполз откуда-то сбоку со Стрекозой подмышкой и заботливо вложил ее в руку учителя. Хозяин не замедлил шаг. Но посмотрел с легким недоумением. Стоящая перед ним троица даже на самый непредвзятый взгляд смотрелась жутко несообразно, и больше всего подходила для рекламы ритуальных услуг. Истекающий кровью, задыхающийся мужчина. Бледный, как сама смерть, мальчишка с синими губами и бесплотный призрак.

— Сайтас, не трогай их!

Конечно, он не послушал мое мнение, но, как ни странно, учел. «Испепеляющий зной» уже в пути перестроился в универсальный парализующий «Сон праведника». Тимхо отшвырнуло в сторону. Зато Асеер к всеобщему удивлению устоял. Лайдэ-дзи отразила удар, разразившись в ответ такой грязной бранью, что хватило бы на целую гильдию раненых при исполнении профессиональных обязанностей сапожников.

Колдун остановился. Приподнял бровь и ради эксперимента нанес еще один несильный удар, изменив заклинание на боевое. Энергия светящимися струйками стекла по лезвию меча, рассыпавшись у рукояти снопом тусклых, безвредных даже для старой ветоши искр. Стрекоза снова выдержала, правда браниться перестала.

Сайтасу надоело. Охотник вскрикнул и рухнул лицом вниз. Я снова попыталась вскочить. Снова упала. Снова ослепла от боли. На этот раз ненадолго. Хозяин стоял на прежнем месте, наблюдая, как дингир-ур подрывает догматы боевой магии, пытаясь подняться после такого удара, после которого не смог бы оправиться ни один человек. Асеер смог даже удерживать перед собой меч. Правда, раскачивался с ним во все стороны, как тростник на ветру. Рана на лице снова открылась. Теперь дингир-ур был покрыт кровью с головы до ног, и имел удручающий вид. Всем, а уж альбиносу яснее всех, было понятно — единственное, на что ему можно надеяться в предстоящем поединке — что колудна укачает или тот впадет в гипнотический транс.

Сайтас впился в охотника своим жутким, ничего не выражающим, пронизывающим насквозь взглядом. Никому еще не удавалось понять, что за ним скрывается. Одобрение, упрек, ненависть, раздражение, скука, интерес, оправдание, приговор, издевка…

— Что, любишь ее?

Асеер удивленно вскинул голову, тщетно пытаясь прочесть хоть что-нибудь по бесстрастному, мертвенно неподвижному лицу колдуна. С вызовом расправил плечи, надежнее перехватывая рукоять Стрекозы.

— Люблю.

Я позабыла обо всем на свете, уставившись на охотника так, что едва глаза из орбит не вылезли. Но тыльная часть альбиноса хранила гордый нейтралитет, никак не подтверждая и не опровергая сенсационное известие.

— Ну, так женись! — Неожиданно рявкнул Сайтас и еще более неожиданно рассмеялся. — Ты мне нравишься. А то уже внучат понянчить хочется! Дожил, понимаешь, до седых плешей… .

Щедрое предложение ошарашило Асеера настолько, что тот позволил колдуну по-отечески хлопнуть себя по плечу и беспрепятственно прошествовать мимо. Внутри меня все разгорелось и заскреблось от нехватки воздуха, прямо как тогда, когда я тонула в Нефритовом Озере. Оказывается в небе тоже можно утонуть…

Кроме всего, в глазах стало двоиться, сделав реальность страшнее любого кошмара. Теперь надо мной стояли целых два Сайтаса. Два колдуна смотрели на меня четырьмя круглыми рыбьими глазами, тянули ко мне двадцать скрюченных пальцев.

— Умбра, деточка моя! Как же ты меня напугала…

Это была даже не последняя капля. На голову, с ревом обрушился весь мировой океан. Я закатила глаза и с большим удовольствием потеряла сознание. Еще бы. Если такие ужасы мерещатся, его вообще пора выбрасывать.

Есть одна байка про мерзопакостного кота, который, сколько его ни прогоняли, ни продавали, ни сбрасывали в мешке в воду, ни отвозили в лесную чащу, все равно возвращался домой. Видимо мое сознание тоже имело дурную привычку постоянно возвращаться в это несчастное тело. Впрочем, возвращение было приятным. Тепло. Светло. Мягко. Кто-то заботливо поправляет одеяло и гладит по голове. Вероятно, в такие моменты первым делом вспоминаешь о маме. Но мне вспоминать некого. Матерью мне был Сайтас. Матерью, отцом, злобной уродливой сводной сестрой, капризным младшим братом, строгой училкой, ворчливым дедом, вредной свекрухой, и занудным соседом. Среди моих знакомых катастрофически мало тех, кто бы предпочел гладить меня по голове, а не снимать с нее скальп. Гёт, в глаза, словно песка насыпали. Сплошные размазанные пятна.