Этот томительный дым - Ксения Мартьянова

непозволительное поведение.

- Ваши извинения не принесет мне абсолютно никакой выгоды, - холодно и громко сказал он, - пустым

словам я предпочитаю поступки.

- Да… - немного растерянно отозвалась Одетт, но затем быстро засуетилась, - конечно! Всё, что угодно

для вашей семьи! Только скажите и…

Дарен резко поднял свою ладонь вверх, заставляя женщину замолчать, а Эбигейл затаить дыхание. В

этот самый момент он позволил своему Зверю выйти на поверхность. Позволил этому жестокому и

беспощадному демону, живущему внутри него, взять ситуацию в свои руки.

- У меня только одно условие, - спокойно, но в то же время жестко начал он, - мисс Дэвис должна

получить полную и бесконтрольную опеку над Аделаидой Саммерс. За лично вашей подписью.

В кабинете наступила мгновенная тишина. Эбби подняла на него свои глаза, и Дарен заметил, как по её

щеке непроизвольно скатилась слеза. Ему до боли сильно захотелось прижать её к себе, но он

сдержался, незаметно сжав пальцы в кулаки.

- При всем уважении… - немного испуганно начала Одетт, - … я просто не имею права. Эбигейл

потеряла работу, а это было главным условием договора. По всем правилам, я не могу…

- Можете, - гневно перебил он её, - и сделаете. Потому что эти люди – семья. И им важно быть рядом

друг с другом.

- Как человек, которому небезразлично будущее маленьких сироток, - настаивала она, сделав глубокий

вдох, - подчеркну, что мисс Дэвис лишилась своего единственного заработка, а это значит, что более

она не имеет возможности обеспечивать Адель достойную жизнь и образование…

- Вы не можете забрать у меня её! – Не выдержала Эбби. – Не можете лишить моей малышки!...

Дарен на мгновение прикрыл глаза, позволяя приглушенному рыку вырваться из горла, а затем, своими

следующими словами, и вовсе лишил Эбигейл возможности говорить.

- Если проблема только в этом, то можете считать, что больше её нет, – яростно бросил он. – Потому

что мы с Эбигейл скоро поженимся, и я удочерю Адель. Она получит лучшее образование. И я лично

прослежу за тем, чтобы её будущее было самым достойным.

Казалось, что дар речи потеряли они обе. Дарен чувствовал, как ошарашена Эбби, но надеялся, что у

неё хватит ума просто всё не испортить. Ведь на эмоциях эта девчонка творила черти что. А он, обычно, расплачивался за последствия.

- Я даже и не думала, что… - не менее изумленная миссис Харрис перевела свой взгляд на клиентку, -

Эбигейл, почему вы ничего мне не сказали? Если бы я знала, что такой мужчина, как мистер Бейкер, берет вас так сказать «под своё крыло», то у нас бы никогда не возникло подобной проблемы. – Эбби

всё ещё молчала, но Оддет, кажется, и не ждала ответа. Она тут же нажала на кнопку телефона.

- Да, миссис Харрис?

- Лидия, подготовь все необходимые документы, которые нужны для удочерения Аделаиды Саммерс и

пришли их мисс Дэвис.

- Да, мэм.

- Мы начнем работу немедленно, – отчиталась она, снимая палец с кнопки. – Надеюсь, больше никаких

разногласий у нас не возникнет.

- Я тоже надеюсь на это, миссис Харрис, - Дарен вытащил из кармана визитку, - как только документы

будут готовы – сообщите мне.

- Конечно, мистер Бейкер. Для вас мы всё сделаем за пару дней. Передавайте привет вашей сестре!

Впервые после всего произошедшего в этой комнате он позволил себе повернуться к Эбби лицом. Её

ноги дрожали, хоть она и всячески старалась это скрыть, а глаза застлала прозрачная пелена. Дарен

подошел к ней и, осторожно взяв за руку, повел из кабинета. Предугадать реакцию этой женщины

практически никогда не представлялось для него возможным: в одну минуту она кроткая, слабая и

наивная, а в другую – сильная, независимая и готова дать отпор. Вот и сейчас он не знал, какую из

своих внутренних «сущностей» она выпустит – своевольную тигрицу или маленького беззащитного

котенка. Но она поддалась. Просто молча последовала за ним. Он мог бы гадать, будет ли она кричать

или все же скажет «спасибо», но не ожидал, что эта девушка сможет снова его удивить. Как только они

вышли из здания, Эбби кинулась ему на грудь и, сжав пальцами белую ткань, закуталась в неё лицом.

Дарен застыл в оцепенении, наблюдая за её подрагивающими плечами и чувствуя появляющуюся

влажность на своей рубашке – она плакала. Тихо. Устало. И совершенно не контролируя свои эмоции.

Она выплескивала свою боль, желая ощутить долгожданное облегчение. Ведь малышка теперь будет с

ней. Всегда. Он позаботится об этом.

- Эбби, - прошептал он, надеясь, что она слышит его, - все кончилось.

- Обними меня, - тихо попросила она, сильнее зарываясь в ткань его рубашки, - пожалуйста, Дарен, обними меня…

Дарен ощутил, как от её слов его сердце подпрыгнуло и перекувырнулось, а затем, вдогонку к этому

безумству, стал чаще стучать пульс – никогда в жизни он не испытывал ничего подобного. Только лишь

с ней чувствовал, как становился кем-то другим. Как позволял себе им стать.

Его руки медленно приподнялись, и он осторожно, словно собирался коснуться драгоценной

хрустальной вазы, обвил ими её спину. Сквозь его пальцы прошел электрический ток, желающий,

вероятнее всего, оттолкнуть их друг от друга, но, сам того не понимая, лишь сделал его объятия ещё

крепче. Еще значимее.

Они стояли так минуту, две, пять, десять? Он не знал. Черт подери, не знал потому, что просто потерял

счет времени. Когда он чувствовал её запах, касался волос или смотрел в её глубокие синие глаза, то всё

остальное моментально прекращало иметь для него какое-либо значение. С ней важно было лишь

«здесь и сейчас». Сегодня, стоя в этом чертовом кабинете, он неожиданно понял, что ради этой

женщины готов был биться со всем миром. Сражаться с самым опасным, самым смертельным врагом и

рисковать всем, что у него было, лишь бы больше никогда не видеть, как она страдает. Её слезы – вот, что было для него сравнимо с пламенем Ада, в котором он горел день ото дня. Вот, чему у него не было

сил противостоять. Но этот Дьявол внутри него… он не знал, сможет ли когда-то изгнать его. И именно

это всё ещё продолжало держать его на безопасном расстоянии от неё. Только это.

***

Дарен завел двигатель своего автомобиля и медленно вырулил на дорожную полосу. Эбигейл сидела на

соседнем сиденье, положив голову между окном и спинкой кресла – её волосы спадали на лицо и