Посланец небес - Михаил Ахманов

Тут его заметило начальство, и туан, предположительно гад и скотина, переместился в арьергард колонны. Не сказать, чтобы он выглядел слишком строгим, скорее наоборот. Был он в возрасте Тревельяна, с широким улыбчивым лицом и веселыми глазами; панцирь богатый, с чеканкой серебром, пурпурная накидка с алыми перьями, ремни из кожи нагу, меч и кинжал явно пейтахской работы, на перевязи – фляжка и рог. Настоящий благородный нобиль и, похоже, человек воспитанный.

– Разделяю твое дыхание, рапсод! Да будет с тобой милость Таван-Геза!

– И с тобой, отважный воин. Меня зовут Тен-Урхи. – Из вежливости Тревельян сошел с колесницы, и зашагал рядом – обогнать обоз в этих теснинах не было никакой возможности.

– Я Шри-Кор, старший над этими бездельниками, – представился туан. – Хороший у тебя конь, Тен-Урхи. Фейнландской породы, э? С таким конем любой путь недалек… Но ты не поехал по ровной дороге, а увязался за нами в горы.

– Не поехал, – согласился Тревельян. – Величие гор рождает вдохновение. Вдруг в конце пути сложится песня или даже баллада… Так что, господин мой Шри-Кор, есть прямой смысл наведаться в горы.

– Может быть, но пока я их величия не вижу. – Офицер бросил взгляд на темные мрачные стены ущелья, скрывавшие небо и солнце, ухмыльнулся и заявил: – Дальше будет еще хуже, пойдем из ущелья в ущелье, одно другого глубже и страшней. Не первый раз везу продовольствие и все удивляюсь: дорога здесь такая, словно ее проложили в бездну к демонам. Так что, Тен-Урхи, ты вдохновишься лишь на погребальный гимн.

– А вид с перевала? – возразил Тревельян.

– До перевала еще добраться надо, а это не всегда выходит. – Тон Шри-Кора был мрачнее некуда, но в глазах пряталась лукавая смешинка. – Когда минуем перевал, считай, мы в безопасности.

Тревельян, в свою очередь, огляделся по сторонам. Пейзаж и правда был безрадостный, но ничего тревожного вокруг не замечалось.

– Разве тут есть какая-то опасность? Вроде бы драконы нагу в горах не водятся.

– Зато есть разбойники.

– Кто? Ра-азбойники? – Глаза у Тревельяна чуть не вылезли на лоб. Пираты на этой планете имелись, грабили купцов на западе, щипали на востоке, пользуясь тем, что боевого флота Империя не держала ни в Мерцающем, ни в Пятипалом и Жемчужном морях. Были, разумеется, воры и бандиты, промышлявшие по окраинам, большей частью в портовых городах вроде Бенгода, были изгои благородного сословия, искавшие земель и власти и затевавшие междоусобицы, были мятежники, хотя причиной бунтов являлись все те же свары среди провинциальных нобилей. Но разбойники! Да еще такие, что для охраны обоза нужен целый воинский отряд! Это не слишком вязалось с царившим на Осиере благолепием.

– И много их, этих разбойников? – поинтересовался Тревельян, справившись с удивлением.

– Изрядно. Целое племя в горах, – сообщил Шри-Кор. – Откуда доподлинно взялись, о том надо в Архивах смотреть, а люди рассказывают такую легенду. Будто бы в войске Уршу-Чага – пусть славится он вечно! – была сотня лихих молодцов из Висельных Покоев. Владыка нуждался в солдатах, а потому помиловал их и приказал набрать отряд, хотя таким мерзавцам место не в боевой шеренге, а на столбе. Когда после битвы под городом армия вошла в Мад Брунер, эти потомки пацев стали грабить лавки и дома, затем добрались до храмов и дворца правителя, где было полно серебряной посуды и всяких каменьев, морских, кровавых, травяных, а сундуки ломились от монет. Уршу-Чаг велел их повязать, развесить на крюках и лишить погребения. Кто-то, однако, их предупредил – бросили они серебро и камни, схватили женщин и побежали через Разлом в Пейтаху, а оттуда добрались до этих мест. От них и пошло разбойничье племя… Живут теперь в горах как дикие звери, грабят торговцев и не желают служить Светлому Дому. Обижены на Уршу-Чага и всех владык, его наследников.

– Трудно ли покончить с ними? – спросил Тревельян. – Отправить в горы воинов, взять главарей, а остальных переселить в низину. Пусть ковыряются в земле и скот пасут.

Туан покачал головой:

– Нелегкое дело! Живут они в недоступных местах, прячутся в глубокие пещеры, и нрав у них злобный. Такие не годятся для земли и ремесла. Свирепые люди! Но ты, – тут он лихо взбил бакенбарды, – ты не тревожься, Тен-Урхи. Раз идешь с нами, ты под защитой моих солдат.

«Темнит он что-то, – буркнул командор, – пудрит мозги. Чтобы за двадцать веков не выбили разбойничье семя! Быть такого не может!»

«И правда, подозрительно», – согласился Тревельян, а вслух сказал:

– Я не тревожусь, мой господин. К оружию и схваткам я привычен и, если нападут на нас, встану рядом с твоими воинами. В моей колеснице есть арбалет с хорошим запасом стрел.

Шри-Кор вдруг взволновался:

– Вот что, Тен-Урхи, ты не вздумай в драку лезть! Наслышан я о стражах справедливости и вашем боевом искусстве, только дело тут не твое и карать здесь некого!

– Как это некого, если купцов грабят! И убивают, должно быть! Безвинных людей, которые…

– Нет, не убивают, – прервал его туан. – Товары, конечно, берут… Но ведь купцам необязательно сюда тащиться, они не рапсоды, и вдохновение им вроде ни к чему. Нижняя дорога лучше, а ежели кто пожелает, то и на ней вдохновится, в каждой харчевне и кабаке. – Сделав паузу, Шри-Кор подергал свои бакенбарды и тоном извинения произнес: – Знаешь, Тен-Урхи, отдай-ка ты мне свой арбалет. Вы, певцы, люди горячие, вспыльчивые… Начнешь стрелы метать и всадишь кому-нибудь из моих под лопатку.

– Я попадаю в монету со ста шагов, – проинформировал Тревельян, но арбалет отдал. Шри-Кор был приятным спутником, хорошим собеседником, и обижать его не хотелось. К тому же он отвечал перед богами, императором и собственным начальством за этот караван, за груз и за людей, а значит, за Тен-Урхи тоже, раз уж их свела судьба.

Они неторопливо шли по каменистой дороге, под нависшими скалами, вслед телегам и охраняющим их воинам. Даут пофыркивал сзади и временами тыкался мордой в спину Тревельяна, Грей, как обычно, дремал на его плече, и время проходило быстро в занимательной беседе. Разговорчивый Шри-Кор был готов болтать на любые темы и рассуждал о повадках шерров, тилимских красавицах-плясуньях, древних балладах Запроливья, торвальском вине и охоте на клыкачей, которые водились в лесах Онинда-Ро в великом множестве. Говорил он о чем угодно, только не о том, куда идет его отряд, и Тревельян решил, что это большая военная тайна. Настаивать было бы невежливо, и к тому же рассказы Шри-Кора о танцовщицах из Тилима оказались чрезвычайно занимательны. Слушая их, Тревельян вспоминал райский остров в море Треш, синее море, жаркое солнце и милую Китти-Катахну.