Лайла. Сквозь галактику за счастьем - Магда Макушева

видел на ее руках следы их рисунков. Я помню про узоры по досье, которые нам выдавали в "Торосе", — прошелестел старик.

“Твою же вселенную!” — выругался Лайн.

"Нея из Содружества была спасена тирианцами с уничтоженного моргианскими пиратами корабля, но затем кто-то уже в Тирии подчистил ей память (известно кто, какой-то дайнагон) и отправил обратно, невзирая на связь с кем-то из наших мужчин и ребенка в ее чреве. Да это же... Это... Кто решился на подобное преступление? Беременным нельзя улетать из Тирии! Это убьет их дитя! Сволочи! Гады!".

— Я взял катер и привез ее домой в галактику Млечного пути. На их станции... “Экране” мне помогли найти ее родных, хотя это было сложно. Но тирианцы предусмотрели подобные расходы, — прокряхтел старик, нисколько, на взгляд Лайна, не мучаясь совестью, а скорее просто решив перед смертью избавиться от одной из своих тайн.

Господину Зонко захотелось подойти к икеланцу и самолично прекратить его мучения. Но перед этим хорошенько встряхнуть продажного безопасника и бывшего шпиона икеланского "Тороса", пусть тот и не дал несчастной нее и ее ребенку погибнуть здесь, в Икелане, а добросовестно выполнил задание врагов своей системы, за которое ему щедро заплатили подлые однопланетники Лайна.

Приятель тирианца рвано выдохнул, опуская плечи. Да уж, после таких откровений его жизнь никогда не станет прежней. Икеланец-то считал, что его папаша чист и непорочен, как ручей в горах планеты Вокс. А оказывается, все благополучие семейства Шо Горна строилось на банах, полученных его отцом от ненавистных тирианцев.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, отец? — тихо произнес молодой мужчина.

— Скоро сюда прибудет очередная экспедиция из Содружества, — выдал старик, неожиданно слишком крепко для своего состояния сжимая руку сына и делая рывок вперед, чтобы заглянуть в его лицо. — Расскажи им, что сделали тирианцы. Расскажи, что девочка выжила. Пусть узнают, как сложилась ее жизнь. Она... Она была хорошей, доброй и очень юной. Она так красиво пела... За что они ее так? Я хочу облегчить свой путь в вечность. Это меня мучает. Жрет изнутри. Понимаешь?

"А от заплаченных тебе икеланских банов ты тогда не отказался, совестливый ты наш!" — разозлился Лайн.

“Каким местом ты думаешь, прося о таком у сына, папаша?” — следом за этим возмутился про себя тирианец, зная, чем может обернуться подобная информация, если все вскроется.

Чем-чем, в первую очередь политическим скандалом в только недавно наладившихся отношениях между Икеланом и планетами галактики Млечного пути в том числе.

А что до отношений Тирии и Икелана...

Икеланцы ненавидят тирианцев, передавая эту ненависть из поколения в поколение. Так сложилось исторически.

"Да будем честны, икеланцы вообще ненавидят все прочие разумные расы и взаимодейтсвуют с ними только пока им это выгодно, а не воют только потому, что знают, что могут получить отпор, как это случилось когда-то, когда они решили напасть на Содружество, пытаясь расширить свои космические территории. Разумные Икелана в большинстве своем ярые ксенофобы, считающие себя вершиной разумной жизни во всех галактиках нашей вселенной", — подумал господин Зонко с раздражением.

В Содружестве про Тирию ничего не знают, но эта история, произошедшая с неей из их галактики, сделает из разумных родной системы Лайна в глазах жителей Млечного пути настоящих монстров. Особенно если додумать и представить, что с молодой женщиной могли сделать тирианские мужчины, раз выкинули ее беременной из своей системы настолько подлым способом.

Но ведь это не так! Мужчины Тирии никогда бы не избавились от своей супруги, тем более ожидающей ребенка! Там наверняка случилось что-то страшное. Что-то настолько ужасное, что погубило и искалечило не одну жизнь!

— Я расскажу, — пообещал молодой икеланец. Лайн еле слышно фыркнул.

“Ничего ты им, дорогой мой временный друг, не расскажешь, а вот я найду способ побеседовать с кем-нибудь из представителей этой миссии. Без информации от разумных из галактики Млечного пути мне никак не обойтись. Подпою кого-нибудь из них в верхнем станционном баре, куда гости из Содружества наверняка заглянут, да и запрограммирую на поиск нужной мне информации. Тирия развязала мне руки в способах выполнений моей задачи по сбору информации, так что никаких указаний от куратора я не нарушу. Они мне потом еще спасибо скажут за то, что расфасовал по полкам целый транспортник старых тайн нашего высокородного Дайнагиата”.

— Нам нужно ее имя, господин Горн, — подал голос тирианец, произнося фразу на чистейшем икеланском языке с еле заметным акцентом, свойственным коренным жителям станции "Намора". Никто сейчас не отличил бы его от икеланца. Даже самый искусный и опытный агент "Тороса".

Его приятель, ушедший в себя от столь удивительных откровений, очнулся и активно закивал.

Старик даже не заметил, что вопрос ему задал кто-то посторонний. Какой-то третий участник этого разговора, не предназначенного для чужих ушей. Он, кажется, начал бредить, постепенно отключаясь от реальности.

— Роза Боянова, человек, — прошептал старик на грани слышимости. — Я помню имена ее родных. Златан и Нана. Кажется так. Да. И еще... Она на не забыла имя того, чьего ребенка носила, пусть они и стерли ее память. Моис. Она кричала его имя во сне. Весь наш полет в Содружество. Каждый день. А потом... перестала и замолчала, замкнувшись в своем горе, причин которого даже не помнила. Словно... из нее ушла жизнь... По капле... Кап-кап... Кап-кап...

“Моис,” — повторил Лайн. — “Так-так, а вот это очень интересно. Уж не погибший ли это родственник Трея Лиера, бывшего руководителя военного ведомства Тирии? Сын? Неужели Трей все организовал, чтобы убрать неугодную нею другой разумной расы из своей семьи? Да нет, он не мог. Или мог?”.

Это мог быть и другой Моис, хотя имя для Тирии довольно редкое. Лайн точно слышал его в связке с именем Трея Лиера.

Совпадение? А вот чутье шпиона кричит, что госопдин Зонко думает в правильном направлении.

— Как звали тех тирианцев, что ее привезли? — не выдержал Лайн.

— Лори, ты чего? — выпучил на него глаза приятель.

“Так, этому точно нужно как можно скорее подчищать память, пока он меня не раскрыл.”

Тирианец корил себя за то, что слишком остро отреагировал на услышанное. Просто это все было так... Так жутко, страшно, так неправильно.

— Я не помню. Не знаю. Они говорили о... Тамин, Танин... Я не помню, я...

Датчик, анализирующий сердцебиение старика, запищал.

“Может Тамри? Есть у нас такая мерзкая семейка в Дайнагиате,” — захотелось крикнуть Лайну, но