Православие и корейцы - Коллектив авторов

Характерно, что большинство средств на школьные нужды, постройку зданий, добавочные вознаграждения учителям, стипендии выплачивались из волостных средств. Как отмечается в отчете епархиального наблюдателя за 1907 г.: «в то время как русские при предложении открыть у них школу, предлагают: нельзя ли все расходы отнести на казенный счет: корейцы, при небольшом пособии от миссии строят новые дорогие школьные здания и платят не менее половины своими деньгами, не считая расходов по отоплению школьного здания и на сторожа».

Большое внимание уделялось внешкольной воспитательной работе, что позволяло привить детям христианское мировоззрение, как отмечалось во Владивостокских Епархиальных Ведомостях: «церковная школа, находясь в тесной связи с храмом Божьим, является могущественным орудием в руках миссии в деле христианского просвещения корейцев» и приобщения их к русской культуре.

Организовывались различные школьные кружки, дети принимали участие в уборке храмов, регулярно посещали богослужения. Одновременно школа являлась центром местной культурной жизни: для взрослого населения создавались школы грамоты и народные бесплатные библиотеки – читальни, устраивались беседы со священнослужителями. Во время первой мировой войны дети своими руками мастерили подарки на фронт к Рождеству и Пасхе, собирали пожертвования. Во многих корейских школах проводились новогодние елки. Средства на их проведение жертвовала местная интеллигенция и приход. Например, школьная рождественская елка для учащихся Посьетского стана в 1907 г. проходила в доме местного крестьянина К. А. Кима. Средства на проведение праздника пожертвовала местная интеллигенция. Школьный праздник проходил весьма оживленно: дети декламировали стихи и басни, пели песни, в том числе и на родном языке, «что вызвало слезы радости у многих корейцев». В конце праздника был устроен ужин и детям подарили подарки. На празднике присутствовало 90 детей, жители с. Ендаузэ и окрестных деревень. В 1908 г. Адиминский волостной старшина Югай купил для Адиминской двухклассной школы кинематограф за 135 руб. Миссионерские церковно-приходские школы служили делу христианского просвещения и приобщали корейцев к русской культуре.

Под влиянием миссионеров многие корецы начали заниматься пчеловодством, шелководством и садоводством. В обучении пчеловодству особенно преуспел о. Сергей Лебедев из Пуциловки. В с. Синельникове по настоянию о. Иоанна Рязановского и под его руководством кореец Иоанн Ан на своем участке посадил тутовые деревья. В с. Новокиевское, Янчихэ, Посьет, Краббе, Чизинхэ, Славянка и урочище Барабаш на территории миссионерских школ были посажены тутовые деревья. Пчеловодством успешно занимался кореец Петр Ким из с. Заречье. Подпах, Варягина, Дрекалович и другие русские православного вероисповедения оказывали материальную помощь миссионерским школам. Зачастую при крещении восприемниками корейцев оказывались русские граждане.

Деятельность миссионерских школ в воспитании и образовании детей вела к разрыву традиционных межпоколенных культурных и религиозных связей. В среде переселенцев появляются образованные грамотные люди, занимающие более высокое социальное положение, чем их отцы и деды, что подтверждается воспоминаниям одного из современников: «из 19 корейских школ в 10 учителями состоят корейцы-семинаристы, все общественные должности сельских и волостных писарей, а также старшин замещены корейцами. В магазинах крупных торговых фирм приказчиками служат корейцы, в различных мелких и средних промышленных предприятиях агентами служат корейцы, корейцы служат в правительственном телеграфе, корейцы держат в своих руках различные подряды по снабжению войск продуктами…». Большим авторитетом в Приморском крае пользовались священники Василий Огай, Василий Пак, Федор Тян, Роман Ким, Мефодий Хван, Василий Лян, учителя А. Н. Пан, Г. В. Ким, Ф. И. Ким, Д. В. Кан, Г. В. Огай, фельдшеры С. М. Югай, А. Х. Пак, переводчики с восточных языков Е. И. Пак, Ф. Н. Ти, М. В. Югай, В. Р. Цхай.

Однако следует учитывать, что интеграция корейцев в новую национальную структуру проходила не всегда успешно. Близость нового жительства с исторической родиной и относительное обособление корейских деревень от русских породило мнение у части корейских переселенцев, что они «живут не в России или Русском государстве, а в «Русской Корее». По этой причине часть переселенцев не считала нужным обучать своих детей русскому языку и грамоте, детей такие люди отдавали в школу по принуждению старосты или волостного старшины. Либо обучали ребенка в подпольных школах корейскому языку и грамоте.

Подпольные школы существовали до 1920-х годов, сведения о них немногочисленны. Например, в 1908 г. в с. Синельникове, Покровской волости существовала одноклассная школа с двухгодичным курсом бесплатного обучения. Учителями в школе были два корейца – буддист и католик. Жалованье учителя получали из собранного на это специального фонда. В школе преподавали географию, арифметику, чистописание, русский язык (по словарю), законоведение, образцы деловых сношений, зоологию, ботанику, анотомию, физику, корейский язык и историю Кореи.

Иногда процесс обучения и воспитания был направлен на формирование у ребенка антироссийских взглядов. Например, в июне 1914 г. священник Зареченского стана Иоанн Толмачев обнаружил в деревне Пакси, своего уезда, школу, где преподавание корейского языка и грамоты велось по учебникам, изданным в Японии. Кроме этого, на страницах учебника рукой учителя были написаны две агитационных речи, называющие корейцев русскоподданных – рабами русских и обещающих им возвращение на свободный Корейский полуостров. Русская администрация была обеспокоена наличием такого рода школ и считала, что они должны находиться под контролем Церкви или Министерства Народного Просвещения.

Часть интеллигенции говорила о необходимости создания учебника корейского языка для переселенцев на основе русских учебников, объясняя это тем, что «народ, лишь недавно утративший свою политическую самостоятельность, болезненно дорожит своим прошлым, своими обычаями, языком, письменностью». Стремление обучать детей родному языку и грамоте было столь велико, что там, где в программу преподавания не вводились эти предметы, местное корейское население по своей инициативе приглашало учителя и выплачивало ему зарплату из волостных средств. Учебники, применяемые в процессе обучения на территории России, были те же, по которым велось преподавание в школах самой Кореи. Создавались они в Японии, при участии некоторых корейцев-японофилов. Методика преподавания была основана на конфуцианстве и направлена на приобретение очень ограниченного запаса элементарных знаний, необходимых для практической жизни, к тому же, главной их целью было воспитать преданное и законопослушное Японии поколение корейцев, учитывая эти недостатки, применение учебника в России было недопустимым. Поэтому в начале 20 века в крае начинает свою работу комиссия по подготовке учебников для корейских школ на территории России. Председателем ее был известный в крае ученый востоковед Г. В. Подставин.

Значение миссионерских школ для развития однозначно установить довольно трудно. Данные, на основании которых можно сделать однозначный вывод, противоречивы: либо говорится, что выходили малограмотные люди, плохо владеющие русским языком и грамотой; либо приводятся обратные сведения. Однако, несмотря на негативные моменты, корейский ребенок приобретал знания, умения и навыки, приспосабливающие его к новым условиям быта и труда, и помогающие ему осознать свою новую социальную принадлежность как гражданина России.

А. А. Торопов[220]

Миссионерская деятельность русской православной церкви среди корейского населения на